Я — дочь свергнутого короля, но мне позволили выбрать любого жениха из тех, кто рискнул просить моей руки. Я же опустилась на колени перед чародеем, который не искал невесту. У него репутация жестокого и беспощадного воина, его называют лютым, и я ему не нужна. Только у меня нет выбора. Он — моя истинная пара.
Авторы: Мила Ваниль
Теона охнула… и расслабилась.
Страх ушел — она отдала себя в руки мужчине, которого любила, и не хотела думать ни о прошлом, ни о будущем.
Теона восхитительна.
И непонятно, отчего судьба преподнесла ему такой щедрый подарок.
Когда жена вошла в спальню, Альтан еще мог думать о том, как ему повезло. Однако стоило Теоне сбросить ночную сорочку, как в голове помутилось.
Красивая. Белокурые локоны обрамляют почти кукольное личико. Почти, потому что Теона — не кукла. Она живая, нежная, хрупкая. Воздушная и солнечная. Идеальная.
Она разделась сама и не прикрывалась руками, хотя щеки и алели от смущения. Альтан скользил взглядом по точеной фигурке: маленькие круглые груди с острыми вершинками сосков, плоский живот, соблазнительный изгиб бедер, гладкий девичий бугорок, стройные ножки.
Как не сорваться? Как усмирить плоть?
«Я обещал наказание…» — напомнил себе Альтан.
О да, он накажет Мышку. Она охрипнет от крика, умоляя его о пощаде. И навсегда забудет о глупостях! Надо же такое удумать — ревновать к Виоле. Однако не за ревность он наказывает, ох, не за ревность…
Домыслы к добру не приведут, но от этого Альтан может защитить жену, а от последствий ее тяги к скрытности — нет.
Сильнее обнаженного тела соблазняла только покорность. Если бы Теона воспротивилась повязке, лишившей ее зрения, или обездвиживанию, Альтан не стал бы настаивать. Она подчинилась и доверилась — и возбуждение захлестнуло его волной.
Он не спешил. Теона вздрагивала, когда он, нависнув сверху, легкими поцелуями касался шелковистой кожи. Запах трав приятно щекотал ноздри, распаляя его сильнее.
Мышка всхлипнула, переводя дыхание, и, безошибочно угадав, обвила руками его шею.
— Аль…
Он приложил палец к ее губам, заставляя замолчать, и нехотя высвободился из объятий. Сдернул платок со столика и взял широкую шелковую ленту. Несколько витков вокруг запястий, узел — и лента привязана к кроватному столбику.
Мышка ерзает, подтягивается чуть выше.
— Больно?
— Нет.
Ей хочется комфорта, и Альтан не мешает. У него нет желания причинять Мышке ненужную боль и неудобства. Он берет другую ленту и обвязывает щиколотку, фиксирует, отведя ногу в сторону. Не удержавшись, целует маленькие пальчики, гладит стопу.
Когда он закрепляет ленту на другой лодыжке, Мышка дрожит и дергает руки. О да, это ожидаемо. Он развел ей ноги, и она чувствует уязвимость. Открытая, сладкая…
— Ш-ш-ш… — Альтан склоняется и целует жену в губы. — Тише, милая. Ты в безопасности. Я не нарушу слово.
— Аль… Аль… — Мышка мечется, но все же успокаивается после ласки.
Альтану нестерпимо жаль, что он — причина ее страхов. Некстати он вспоминает и о том, что испоганил не только их первую брачную ночь, но и собственное будущее.
— Аль… — зовет Мышка жалобно. — Где ты?
И он вздрагивает, приходя в себя.
Вместо ответа Альтан гладит жену по щеке, едва касаясь кожи кончиками пальцев, очерчивает ключицы и плечи, целует шею у ямочки, пробует на вкус языком. Он ласкает Теону долго, неторопливо, растягивая удовольствие, распаляя и себя, и ее. Себя — невольно, ее — сознательно.
Мышка не сдерживает тихие всхлипы, когда он покрывает поцелуями ее бедра, от коленей и выше, к набухшим складочкам. Она не может свести ноги, но и не пытается. Альтан проводит языком по влажной щелочке и слышит протяжный стон. Очень чувственная малышка. Ох, сколько же в ней нераскрытой страсти…
Довести Теону до пика несложно, Альтан даже не помогает себе пальцами. Он лижет клитор, втягивает его в рот, обхватывает губами… и отступает, едва ощутив, что Мышка вот-вот кончит.
— Аль… — хнычет она разочаровано.
А он отходит к столику и берет в одну руку меховой шарик на палочке, а в другую — стек. Нет, он не будет пороть Мышку, он же обещал, но легкие похлопывания вызовут жжение, а мех — это щекотка, которую тоже непросто вынести.
Она быстро включается в игру. Повязка на глазах обостряет чувствительность, и Мышка бурно реагирует и на ласковые поглаживания мехом, и на слабые шлепки кончиком стека. Альтан и сам тяжело дышит, наблюдая, как извивается ее тело, послушное его воле. Соски чуточку удлиняются, и он не выдерживает, накрывает их ртом по очереди, посасывает и трет языком, сдавливает губами. Мышка бьется в путах, как бабочка, увязнувшая лапками в цветочной пыльце. Альтан прикасается к клитору, сжимает его между подушечками пальцев… и снова отступает в последний момент, не позволяя жене получить разрядку.
Это и есть наказание.
