Ты оказался один в чужом мире, нашел тех, кто стал тебе близок, нашел семью и… в одночасье лишился всего того, что стало тебе по-настоящему дорого. Как быть? Смириться с выпавшими на твою долю испытаниями или, презрев все законы — людские и божьи, пойти на поводу у зверя, сидящего в каждом из нас?
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
вполне подойдут. Только сначала нужно убедиться, что это порох, а ни что другое, к примеру селитра, оно тоже дорогой товар, вот только торговать Виктор не собирался. Ему нужен был порох и как можно больше. Сковырнули пробку на одном из бочонков, и наклонили, на руку посыпался сухой черны порошок. Порядок. Во всяком случае в этом штабеле то что им нужно.
Покряхтывая парни начали взваливать на загривок бочонки и рысцой выбегать наружу. А я что лысый что ли. А ну-ка, р-раз и побежал, тяжесть практически не ощущается, потому что по затекшему телу кровь потекла быстрее, возвращая ему подвижность и легкость. Примерно через полчаса стахановского труда на каждую из заводных лошадей, было погружено по два бочонка, а в складе запален фитиль, гореть которому минут пятнадцать. Все теперь ходу. Лишь бы смена не появилась слишком рано, да фитиль не подвел, здесь бикфордова шнура нет, а пропитанная селитрой веревочка Виктору особого доверия не внушала.
Напрасно. Очень даже напрасно. Потому как, примерно в отведенное время далеко за спиной рвануло так, что лошади даже заволновались. А чего собственно от них еще ждать, если мало, что осветило все вокруг зарницей, так еще землю тряхнуло так, что толчок ощутился даже сидя в седле. Лошадей успокоили, так что вперед и только вперед. Отдалившись немного от мануфактуры, отряд выбрался на дорогу еще до взрыва, поэтому они успели отойти настолько далеко, что пострадать никак не могли, разве только заволновавшиеся лошади выбросят из седла, но они уже успели стать вполне приличными наездниками, так что обошлось. А теперь сейчас ноги и строго по дороге. Так и быстрее и ненужный след на целине не оставишь.
* * *
— Рад тебя видеть, Богдан.
— А уж я-то как рад, — Орехин не скрывая чувств, вцепился в протянутую руку и от души затряс ее.
— Давно вернулся?
— Только второй день. На завтра уж думал съездить к тебе в Обережную, посоветоваться, да вижу, что очень даже мог не застать.
— Ага, мы уж почитай две недели в разъездах. К гульдам ходили. Не гляди так, на этот раз, считай никого и не тронули, так только одну мануфактуру подпалили, но то, чтобы следы замести.
— Что-то привезли?
— Потому сначала сюда, а не в Обережную. Порох раздобыли. Оно не такой добрый, как на наши мушкеты, но его все одно пускать на иное. Как, отливку гранат и мин наладил?
— Передумал я заказывать корпуса в Рудном. Сам ить сказывал, что лучше бы не светиться раньше времени.
— Я-то сказывал, да тут такое дело. Только ты никому ни слова, даже Беляне. Война по весне будет. Больно уж гульды шибуршатся, армию сильно увеличили, да опять косо на Брячиславию посматривают.
— Значит, будем работать день и ночь. Не переживай, будет чем тебе гульдов встретить.
— Дак то ведь время. А я думал, что вы еще успеете и деньгу заработать, пока не уйдете в какое надежное место.
— Стало быть, уходить нужно?
— Здесь и разговору быть не может. Сила должна припожаловать огромная, так что, боюсь и Кукша и Звонград не устоят.
— Дак если великого князя упредить…
— Гульды в драке злы и главное обучены куда лучше, королевство хоть и не так богато как наше княжество, а на подготовку войск серебра не жалеют. Отчего-то мне не верится, что даже будучи упрежден, Миролюб совладает с ними. Ладно если ошибаюсь, а как, нет. Лучше не рисковать.
— Ну, значит привлеку селян, пора им должок начинать отрабатывать. А с литьем и они справятся, там особой премудрости нет.
— То не дело. У тебя с ними ряд был до следующего урожая, а так что же получается, сам же слово свое и порушишь.
— Они только рады будут начать отрабатывать долг.
— А мне этого не надо. Не собираюсь я им помогать сейчас, ведаешь для чего все затеялось, а так все в пустую.
— Выходит, подвел я тебя, — сокрушенно вздохнул Богдан.
— Ерунда. Привлечем Гораздовых ребят, там их уж десяток.
Горазд и впрямь, сам превратился в десятника, парней к нему набирали по принципу возьми боже, что нам не гоже, самое отребье, но правда тех, кто был готов ухватиться за шанс выкарабкаться из той безнадеги, в которой пребывали. Кроме той четверки, что была взята в тайной долине, остальные там были по желанию, представители голытьбы градской, вот только выходов оттуда все одно было только два — либо через пять лет, либо вперед ногами. За прошедшее время, парней уже успели изрядно поднатаскать, их десятник сам прошедший суровую школу, столь же сурово насаждал учебу своим подчиненным. Сколько они расходовали пороха и иного снаряжения, подумать было страшно, и если бы не удалил их Виктор в лесную глушь, то вопросов уже было бы куда как больше, чем ответов на них. А так, вроде и шум тарарам, поблизости уж и зверье не ходит, но никто посторонний ничего не слышит, оно и к лучшему.
—
