Ты оказался один в чужом мире, нашел тех, кто стал тебе близок, нашел семью и… в одночасье лишился всего того, что стало тебе по-настоящему дорого. Как быть? Смириться с выпавшими на твою долю испытаниями или, презрев все законы — людские и божьи, пойти на поводу у зверя, сидящего в каждом из нас?
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
ведомо.
— Да какие уж тут хиханьки, коли слово держать надо будет.
— Вот скажу матушке, повелит тебе и так за него пойти.
— Так я ведь это только для примеру, — не на шутку разволновалась девица. Парень он конечно пригожий и ликом весь благообразный и муж не из последних, да только не лежала к нему душа, что тут поделаешь.
— Ладно, пошутила я. Но и ты, так больше не шути. Ишь удумала над мужем изгаляться. Иди уж.
Девка вышла оставив боярышню одну, а на ту хандра напала. Спроси отчего, так и не объяснит. Нет, что испортило ей настроение она понимала, рассказ о поруганной любви скомороха и то, что он за то люто мстил гульдам. Вот только кто бы объяснил какая ей с того печаль? Ну да, видела она как он на нее взирал, льстило это сердечку девичьему. И там на постоялом дворе она специально до последнего лик не открывала, а потом буквально наслаждалась, произведенным эффектом. И еще больше ликовало сердечко, когда она смертушки избежала, а он про то прознал. Вид у него был тогда такой… Такой… Ну, прямо как в тех романах рыцарских, прямо как в рассказе Птахи, словно он весь мир готов за нее извести. Понимала она, что он никто против нее и надежды ему никакой нет, и сама о том вроде не думала, сладостно на душе, что вот так на нее взирают и ладно. Так чего же сейчас-то?
До конца дня она сама не своя ходила и все на подворье в толк никак взять не могли, что с вечно веселой и смешливой боярышней приключилось. А что тут скажешь, коли она и сама ничегошеньки не понимала. Однако пришло утро, солнышко разогнало тучи на небе и на душе у девицы посветлело, а лик озарился озорной улыбкой. Миновала хнадра, ну и слава Отцу небесному, не то уж думы появились, не приболела ли красавица.
К обеду еще одно событие приключилось, на двор въехали три всадника. Какой-то молодой боярич в сопровождении двух боевых холопов заявился с поклоном к Световиду от батюшки своего боярина Вяткина, да с грамоткой к осадному воеводе Градимиру из приказной избы, чегож грамотку до крепости держать, коли воевода здесь оказался.
Дружба, дружбой, служба, службой, но как только этот парень взглянул на Смеяну, так и позабыл как дышать. И взгляд тот не прошел сторонкой, был замечен девой, и не осталось больше и тени в душе от прошлого ненастья, снова сердечко екнуло, а глазки сами из под опущенных ресниц на младого воя косятся, а тот и ликом и статью пригож. Чует девичий взгляд, а от того, грудь колесом сама выгибается, будь хвост, так непременно распушил бы похлеще павлина, рука сама своей волей живет и картинно на изукрашенную рукоять сабельки ложится. И все-то молодым кажется, что та игра только между ними происходит, никому неведомая и никем не понятая. Посматривают на те потуги старшие, да прячут улыбки, кто в бороду, кто в край платка. Ой, что то будет.
— И ты Здрав будь, Добролюб, — мужчина сладенько так улыбнулся.
Едва взглянешь на такого и сразу вспоминается народная мудрость: Мягко стелет, жестко спать. Впрочем, может это у Виктора такая ассоциация, потому как он прекрасно знает, что этот купчина подставил своего подельника, сразу и по полной. Повидимому, он специально никогда не забирал весь товар из закромов постоялого двора, чтобы случись что, у представителей власти имелись неопровержимые доказательства вины владельца подворья.
Ладно, нужно играть дальше. Виктора подставить у него никак не получится, он-то знает чего ждать от этого красавца, а вот купчишка видать считает себя самым ушлым. А и то, из такой передряги почитай без потерь вывернуться, да и Лисом за так не назовут, здесь почти все имена с умыслом даются. Страшные раны на лице посетителя ничуть не пугают Отряхина. Нет, сказать, что впечатления вовсе никакого, это соврать, но то больше неприятные ощущения от вида безобразных шрамов, а вот страха или неуверенности в себе ни чуть не бывало.
— С чем пожаловал? Гляжу, товар не рассматриваешь, а прямиком ко мне, стало быть, дело какое имеешь.
— Ума у тебя палата, — глянув по сторонам и никого не увидев в лавке, произнес Виктор.
Ничего удивительного в том, что посетителей не было, время уже послеобеденное, пик миновал, а тут еще и нудный дождик еще с рассвета как зарядил, так никак успокоиться не может. Холопов Лиса тоже не видно, похоже в лавке он один, но вот убедиться в этом не мешало бы. В таких разговорах лишние уши ни к чему, потому как если Волков только заподозрит что-то неладное начнет обрубать концы, а этот купчина ему нужен, эдак он время с экономит, потому как была у него уверенность, Отряхин имеет выход на тех, в ком нуждался Добролюб. Вот только не нужно показывать, что обо всем догадывается, пусть купчина уверится в своем превосходстве.
— А ты как думал, — уже самодовольно улыбнулся купец, — коли
