Ты оказался один в чужом мире, нашел тех, кто стал тебе близок, нашел семью и… в одночасье лишился всего того, что стало тебе по-настоящему дорого. Как быть? Смириться с выпавшими на твою долю испытаниями или, презрев все законы — людские и божьи, пойти на поводу у зверя, сидящего в каждом из нас?
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
как и мать, и ее брат, вместе с женой Виктора и его дочуркой погибли в тот день, когда на двор ворвались гульдские драгуны. Парень видел, как насиловали и издевались над женщинами, будучи прибитым к воротам, там же и пулю в живот получил. Сам Волков сумел свалить троих, после чего получил удар палашом, и потерял сознание. В память о том дне он нес на лице страшные шрамы, которые сделали его некогда привлекательное лицо безобразным.
— Да ничего особенного, — недовольно вздохнул Виктор. — Война окончилась, гульды ушли за Турань. Выходит крестьянам пора выбираться из лесных шалашей, да землянок и двигать обратно, восстанавливать дома.
— Поспеют ли? — Усомнился раненный.
— Дома-то поставят, а вот как будут выживать в зиму и не ведаю. Наверняка великий князь поможет из своих закромов.
— Эдак, раз поможет, вдругорядь приключится неурожай, а там и кабала рядышком, — недоверчиво хмыкнул Горазд, который был прекрасно знаком каково это, за долги попадать в неволю.
Не сказать, что Виктор одобрял сложившийся порядок вещей, но и поделать с этим он ничего не мог, а потому просто принял его как данность, постаравшись приспособиться, а не прошибать лбом каменную стену. Принять-то принял, но как-то по своему, по особенному. Вот вроде были у него холопы, но хозяин из него вышел непутевый, потому как на одной холопке сам оженился, остальных допустил до сердца так, что они скорее и не холопами сбыли для него, а родней, коей у него не имелось, по понятным причинам. Может у Добролюба где кто и был, да только он и сам о том не помнил, а у Виктора тут точно никого. Сначала никого не было, а теперь никого не стало, так оно бывает. Хотя, вот Горазд, тоже человек не чужой, да еще где-то есть Богдан, о котором он ничего не слышал уж пару месяцев, пожалуй и все.
— Ты вот что, Горазд. Возьми.
— Что это? — Взвешивая в руке кошель поинтересовался парень.
— Там сто рублей, стало быть, тридцать три гривны. Вот еще и грамотка тебе, мною писана, о том, что то серебро ты не украл, а получил от меня. Выкупи родителей, да братьев. Этого должно хватить. Не гляди на меня так, ничего ты мне не должен и род твой в должниках не останется. Была у меня семья большая, и вы все в той семье были, а теперь опять я один. А что до той деньги, так я и без того собирался тебе на семью выделить, просто не хотел давать за так, а чтобы с потом и кровью, потому как даренное за красивые глазки не ценится.
— Стало быть, за службу верную одариваешь, — горько улыбнулся Горазд.
— Дурак ты, если не понял. Деньги потрать на семью, а если что останется, то уж и сами разберетесь. Богдана коли повстречаешь, передай чтобы шел в Звонград, в съезжую избу, я там для него грамотку вольную оставлю, да вот передашь десять рублей.
— А как не встречу?
— Не пройдет он мимо могилы семьи, придет поклониться, а ты поблизости все одно будешь, пока на ноги не встанешь. Все. Пора мне.
Оно и рад бы Виктор остаться, тем более что война эта для него очень уж удачной вышла, потому как трофеев набрал множество, одних только боевых коней со справой, восемь голов, а это около шестисот рублей, да оружия всякого. Денег для того, чтобы восстановить подворье в прежнем виде, а то и краше, у него было вполне достаточно, еще и осталось бы, даже после оплаты оставшейся части за заказанные станки. Здесь он был в прибытке, славно повоевал. Вот только не нужно ему этого, нет ему покоя. Душа болит, сердце разрывается и кровоточит, и иного способа унять ту боль, кроме как раздаривать ее заклятыми врагам, он не видел.
Вот только головы он не терял, ярость его была холодной и расчетливой. Потому и о добыче заботу имел, потому и не все оружие определил на продажу, а весь огненный бой оставил при Горазде, продал же только лишь клинки, да шесть лошадок со справой, две оставил при себе. А еще и то серебро, что осталось у него от довоенных времен.
В Звонграде, распродав лишнее имущество, он посетил кузнечный конец и заказал дюжину ножей для метания, заказал не скупясь, из хорошей стали и не у абы какого мастера, а самого лучшего в городе. То обстоятельство, что на выполнение заказа обстоятельный мужик попросил две недели, он воспринял легко, заявив, что его вполне устроит такой срок.
Покончив с делами в Звонграде, Виктор направился в Брячиславль, где его уж дожидался заказанный им пистоль. Вот ведь. Когда заказывал, просто хотелось иметь револьвер, не столько из соображений воинственности или безопасности, сколько из-за романтических детских мечтаний о Диком Западе и простой тягой к хорошему оружию, которая присутствует у подавляющего большинства мужчин. А оно вон как обернулось и теперь это оружие нужно было ему именно для боя и убийства. Он жалел, что не заказал тогда пару пистолей. Ну да ничего, Бог даст у мастера найдется еще один,
