Ты оказался один в чужом мире, нашел тех, кто стал тебе близок, нашел семью и… в одночасье лишился всего того, что стало тебе по-настоящему дорого. Как быть? Смириться с выпавшими на твою долю испытаниями или, презрев все законы — людские и божьи, пойти на поводу у зверя, сидящего в каждом из нас?
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
его вопросы уточнил, все вызнал и на постоялый двор. Видать, с желающими зашибить деньгу по легкому у него не густо, приходится самому рисковать, а риск тут велик. Вызнал все и хотя вот-вот морозы ударят, а дороги в плачевном состоянии, приехал.
— Ты как, не передумал?
Умный. Понимает, что у стен могут быть уши, потому вывел Виктора в чистое поле, чтобы наверняка никто не подслушал. Хорошо хоть дождика нет, а то ить его бы это не остановило, невелико неудобство, голова дороже. Но с другой-то стороны холодно и ветер не на шутку разошелся.
— Ты о чем Лис?
— О том, с чем ты не так давно приходил ко мне.
— Так ты же сказал, что не ведаешь о чем это я.
— Проверить кое-что нужно было.
— Шутки со мной шутковать решил? — Подпустил немного угрозы Виктор, — То знать не знаю, а то заявляешься…
— Не злись Добролюб. Разговоры разные про тебя ходят, сказывают, что по сей день трофеи с войны продаешь, а где та война, нету. Знать трофеи не с войны.
— То не твоя печаль.
— На большую дорогу вышел?
— Вот интересно Лис, а с чего ты решил, что сможешь вернуться обратно в Звонград.
— Ты, это… Ты не верно все понял, Добролюб. Я только к тому, что не дело самому-то рисковать. Ты только выслушай.
— Говори. А я послушаю.
— Тут дело какое, есть у меня знакомец, который с лихими знается. Так вот, у тех трудности с продажей пограбленного, готовы в треть цены уступать, лишь бы с рук сбывать. Тебе и дел-то, товар у разбойничков чин по чину принять, да мне весть бросить, я приеду и сразу уплачу пол цены, а товар вывезу.
— А какая тебе печаль платить мне пол цены, коли можешь за треть взять и сам?
— Легко сказка сказывается, да нелегко дело делается. Ты меня с собой сравни. Меня разбойнички живо самого без портов оставят, а на тебя никто руку не бросит, потому как боязно станет. Тебя они уважать будут.
— Может и так, да только ты-то ко мне подходил еще до войны.
— Война, та только в довесок, а тогда ты уж Секача порешил со всей ватагой и слава о том пошла, так что не просто я к тебе тогда подходил.
— А чего же давеча?
— Так проверить нужно было, дело-то такое, что и выгодно, но и костей можно не собрать. Тогда-то ты отказался, а тут сам пришел. Ну, сам посуди, мог ли я иначе?
— Тоже верно. И как теперь будем?
— Я с тем человечком свяжусь и скажу чтобы к тебе подходили. А ты жди того, кто тебе слово от Струка принесет и копейку копейщиком вверх подаст.
— Добро. Только упреди, чтобы зазря на купцов не нападали, я сначала убедиться должон буду, все ли ладно.
— Нешто не веришь?
— Ты меня купеческим премудростям учи, а тут я и сам сусам. А что до товара касаемо, так еще подпортят что, а ты не восхочешь платить по чести.
— Да я…
— Или так, или разговора не было.
— Как скажешь, — вздохнув согласился Отряхин, а чего не согласиться ить распутица, купцы ждут зимника, так что разбойничкам сейчас руки приложить некуда.
— И еще. Как только деньгу потребную сберу, больше тем пробавляться не стану. Устраивает, присылай человечка, нет, знать не судьба.
— Устраивает, — быстренько так брякнул, не иначе как рассчитывает замазать, а там куда ты милай денешься, еще и наводить на караваны станешь. Ну-ну, как скажешь.
Жизнь на постоялом дворе шла своим чередом. Горазд все же хорошо восстановился, а потому нагрузки Виктор постепенно увеличивал, добавил изучение рукопашного боя. Парень занимался боевой подготовкой почитай в течении всего дня с небольшими перерывами, сам Виктор только по пол дня, нажимая на самоподготовку курсанта.
Не сказать, что Волков остальное время прохлаждался, нет, дело в том, что очень много времени он уделял изучению гульдского. Часами корпел над листами, аккуратно записывая все, что ему вдалбливал уже свыкшийся с внешностью ученика и немного нервничающий толмач, а как не нервничать коли сухой закон, ломал язык и напрягал голосовые связки, чтобы овладеть гортанной речью. В прошлой своей жизни он как-то наплевательски относился к школьной программе английского, да и в училище тоже, есть троечка, и слава Богу, тот в жизни не пригодится, так что лучше сосредоточиться на том, что имеет практический смысл. Здесь ситуация была иной и он, буквально вгрызался в гранит науки, дошло до того, что толмачу было строго настрого указано не разговаривать с Виктором на славенском, только на гульдском. Впрочем, пропойца-то пропойца, но учить этот мужичок умел и уверенно вел своего ученика от простого к сложному.
Спросите к чему такие сложности, когда можно просто идти и резать гульдов всех к ряду? А не было желания бить всех подряд. Нужно, так и сотню изведет не поморщится, но то если нужно, а вот специально, к тому душа не лежала. И еще, он хотел найти именно тех, кто участвовал в том налете. Пятерых
