Ты оказался один в чужом мире, нашел тех, кто стал тебе близок, нашел семью и… в одночасье лишился всего того, что стало тебе по-настоящему дорого. Как быть? Смириться с выпавшими на твою долю испытаниями или, презрев все законы — людские и божьи, пойти на поводу у зверя, сидящего в каждом из нас?
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
Средняя стоимость лошади, что у них под седлом колеблется от сорока до семидесяти рублей, само седло от двадцати до тридцати, в карманах какое-никакое серебро, оружие, это как минимум палаш, кинжал, пара пистолей, карабин — в общем около сотни рубликов. И это то, что гарантированно можно получить после реализации. Мало?
Спросите где можно так все выгодно продать и не поплатиться за разбой, а в Брячиславии, просто не нужно забывать о том, что волк никогда не охотится вблизи своего логова. Эта шайка не забывала, творя разбой только в землях Гульдии. С другой стороны они и сбывать-то еще ничего не сбывали, только свозили добычу на один постоялый двор во Фрязии, с хозяином которого атаман как-то там договорился.
— Все обыскали?
— Да, атаман, — сказавший это со следами каких-то странных шрамов на кистях в настоящий момент стоял с двумя пистолями на изготовку, причем оба были сильно похожи на тот, что был у атамана. Очень редкое и дорогое оружие, из которого за короткий срок можно было произвести несколько выстрелов, практически без перезарядки. А под прицелом этот добрый молодец держал ни кого иного как своих же подельников.
— Тогда поехали. Чего встали!? По коням, я сказал!
Бандиты вскочили в седла нахлестывая лошадей, устремились дальше по дороге, уводя с собой лошадей на которых было навьючено то, что они посчитали для себя нужным. А на месте разыгравшейся трагедии остались растерянные гульды, двое из которых, мужчина и женщина в изрядном возрасте с горькими рыданиями припали к телу своей дочери, последней их отраде на грешной земле.
Скакали до сумерек, петляя как зайцы, пока атаман не решил, что пора бы уж подумать и о ночлеге. Поэтому в какой-то из моментов они свернули в лес. Замыкающие, едва въехав под сень деревьев, тут же соскользнули с коней срубили по ветке, так чтобы это не было видно с дороги, поспешили на открытое место и старательно затерли следы и помогли распрямиться траве. Если внимательно не присматриваться, то и не поймешь, что совсем недавно в этом месте в лес свернуло больше десятка лошадей. Да только сомнительно, что кто-то будет дотошно присматриваться к обочине.
Раньше им тут бывать не приходилось, однако, как ни странно, здесь они нашли не только укрытие от посторонних взоров, но и необходимую воду. Бегущий по дну лесного оврага ручей, это не нечто редкое, а скорее обыденность, не меньше половины из них имеют ручьи, если не явные, то достаточно копнуть не очень глубоко, чтобы добраться до воды, устроить чашу, подождать пока муть осядет и пожалте. Чем копать, тоже не проблема, к седлу каждого ватажника была прикреплена небольшая, но удобная лопатка, которую при случае моно пользовать и как топор. Кстати заметить, были они сделаны из хорошей стали, из которой можно и клинки ковать, не первостатейные, но все же.
Как только живой транспорт был обихожен, люди поспешили устроиться поудобнее и провалиться в сон. Двое остались охранять их покой. Один забрался на урез обрыва, чтобы иметь больший обзор, второй пристроился у небольшого бездымного костерка, над которым пристроил медный котелок. Дежурить им два часа, а потому можно вполне спокойно приготовить кашу, чтобы потом по очереди поесть. Следующая пара так же позаботится о себе. Большого котла, на всех у них здесь не было, неудобно с ним в походах, но вот в берлоге очень даже имелся, потому как атаман придерживался все же общей готовки.
— Атаман, — обратился один из ватажников, со шрамами на кистях к тому, что расположился у костерка, а это был именно вожак.
— Чего не укладываешься? Знаешь же правило, один из нас всегда бодрствует, — как видно доверия в этой ватаге не было и отродясь.
— Да я только спросить.
— Спрашивай.
— Только ты это… Я всегда тебя поддержу и спину твою прикрою. Но знать должен. Обязательно было ту девку убивать?
— Твоя правда, знать ты должен. Если ее в живых оставлять, то Звана тогда нужно было порешить. По другому никак. Ведь он бы от своего не отступился, потому как до баб охоч. Но он боец первостатейный и очень пригодится для будущего, когда начнем резать гульдских солдат, а такого менять на незнакомую девку… Глупо это.
— Но ведь ты не говорил людям о том, что не потерпишь насилия над бабами?
— Вот поэтому я убил девицу, а не Звана. Понимаю, что ты сейчас думаешь, мол мой недосмотр, а ответ держала та девка. Но того, что случилось уж не вернуть.
— Ну и сказал бы о том после. Чай и девка осталась бы жива.
— Ты действительно думаешь, что смог бы смотреть на то, как насилуют? Ты, который видел, как насиловали твою невесту? Вот то-то и оно. Порешил бы ты Звана, как пить дать, просто потемнело бы в глазах и сам не понял бы как все случилось. Но может и не успел бы, потому как я сам его приголубил бы, а потом все одно,
