Ты оказался один в чужом мире, нашел тех, кто стал тебе близок, нашел семью и… в одночасье лишился всего того, что стало тебе по-настоящему дорого. Как быть? Смириться с выпавшими на твою долю испытаниями или, презрев все законы — людские и божьи, пойти на поводу у зверя, сидящего в каждом из нас?
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
упокоил бы девку. Так что лучше уж так.
— А зачем вообще было нападать на карету? То не гульдские солдаты, на коих мы зуб точим, не купцы с которых можно взять изрядную добычу. Конечно, взяли добрых лошадей, серебром рублей сто, рухляди немного, но ить с купцами не сравнится.
— Солдаты это конечно хорошо, да только не дело смотреть только в их сторону. Я не конкретным людям месть учинить хочу, хотя тех драгун до гробовой доски искать буду, мне потребно, чтобы все гульды взвыли. Народ это прижимистый, а потому удар по карману им не понравится. Сам посуди. Охрана караванов стала куда как более солидной, причем тратятся только местные купцы, иных иноземцев мы не трогаем. Помнишь те два каравана, что мы останавливали и отпускали, как только выяснялось, что там не гульды. Думаешь я тогда просто дурил? Уверен нынче наемники в Гульдии очень дороги. Теперь вот напали на почтовую карету, и еще нападем, причем на разных дорогах. Разорили храм. Что сделают гульды?
— Вестимо что. Увеличат охрану на каретах.
— И насколько? Какая тогда будет выгода в таких поездках? Не-эт, тогда уж проще отказаться от перевозок, а ить это не только пассажиры, это и почта. Вот и выходит, что станут они выгонять на дорогу большие патрули, а это все расходы и не малые, поди пойми где ждать следующего удара. А мы, то на карету нападем, то на караван, да в разных местах. Да этот курятник так всполошится, что любо дорого. А тогда уж дальше продолжим.
— Ладно, Добролюб, пойду я отдыхать.
— Давно пора. Горазд, — когда парень отошел на пару шагов окликнул его Виктор, несмотря на седые волосы, тому едва ли было двадцать, да и могло ли быть иначе, — знаю, насчет девки ты меня не одобряешь, но иначе не будет, любой славенин для меня дороже гульда, даже если это такая сволочь как Зван.
— Я это понял, Добролюб. Пока я жив за спину не оглядывайся, помни, я там.
— Я помню.
Костерок прогорел, каша поспела. Виктор снял пробу. Вполне. Не сравнить с той, что готовит Беляна, но не сказать что съедобно, а довольно вкусно, разумеется не для гурмана и ценителя кулинарного искусства. Виктор таковым не был. Вот уже почти год он живет по принципу, есть не вкусно, а сытно, чтобы иметь силы. Но тем не менее получалось прилично. Съев свою долю, он поднялся на урез оврага, чтобы подменить своего напарника.
— А я тут уж слюной изошел. Вот хоть и говоришь ты, что каша должна быть только сытной, но с тобой, атаман, одно удовольствие из одного котелка хлебать, готовишь на диво вкусно.
— Хм. Тогда ты еще не пробовал по настоящему вкусной кухни. Ничего, мы это поправим, обещаю. Вот вернемся из рейда, отведу вас в трактир где так готовят, что пальчики оближешь.
— Обещаешь?
— Обещаю. А то в лесу чай уж совсем одичали, а фряжская готовка то только одно название, — ну да, бывало они останавливались на постоялых дворах во Фрязии, на пару деньков, чтобы перевести дух.
Этот паренек нравился Виктору, прямой и открытый. Произошедший эпизод не был чем-то из ряда вон, он четко характеризовал Кота, прозванного так за свою безмерную любовь к кошкам, хотя и вырасти успел, и с этими хитрюгами ласковыми больше подолгу не тетешкается, а имечко прикипело, не отдерешь. В ватагу он попал так как был беглым из соседней Лаконии, хотел податься на Длань, да не дошел, раньше попались разбойнички, а что они, что вольные дланьцы, в народе отчего-то были овеяны одинаковым романтическим ореолом. Из этого можно было сделать вывод, что аналог Земных казачков, ничем от простых разбойников своими повадками не отличались, разве только было их побольше и дисциплина какая-никакая присутствовала.
Когда он вернулся к прогоревшему костерку, один из ватажников проснулся. Вот чего не отнять, того не отнять, кочевая жизнь полная опасностей приучила людей спать в полглаза, в полуха и при этом умудряться отдохнуть, а еще им не нужны были никакие часы, вот нужно через да часа встать, можно не сомневаться с ефрейторским зазором плюс-минус пять минут непременно проснутся.
— Зван, — а это был именно тот, кто проявил непокорство на дороге. Он должен был стоять вторую смену вместе с Гораздом.
— Да.
— Что это было? На дороге?
— Атаман, ты ведь видел ту девку.
— Ты добрый боец, но больше судьбу не искушай.
— Может, все же отпустишь, атаман?
— Ты, и другие пробудете со мной пять лет, как и было уговорено, только после этого можете катиться на все четыре стороны и не днем раньше. Если сам не вынудишь, как давеча. Так что у тебя еще четыре года с лишком.
— Понял, — тяжко выдохнул Зван.
Вот и Горазд, значит можно вздремнуть, выспаться не получится и дело вовсе не в том, что они в походе, вернее не только в этом. Виктор до сих пор не доверял своим людям. Да они выполняли его команды, да ватага уже провела
