Ты оказался один в чужом мире, нашел тех, кто стал тебе близок, нашел семью и… в одночасье лишился всего того, что стало тебе по-настоящему дорого. Как быть? Смириться с выпавшими на твою долю испытаниями или, презрев все законы — людские и божьи, пойти на поводу у зверя, сидящего в каждом из нас?
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
годов вояка. Хм. А ведь когда-то казалось, что помрет он пока еще будет в силах, пришлось повоевать, да вот только смерть все сторонкой обходила.
Года три назад, он вдруг понял, что не так чтобы и легко теперь с молодыми держать строй, сумел подсуетиться, да перейти в пограничную стражу. Прежний командир не хотел отпускать старого солдата, да что тут поделаешь, года они и есть года. Рвался он сюда не только потому что не знал иной жизни, кроме военной и не мог найти себя вне армии. Не-эт, причина была не в этом. Раз уж сподобил Господь дожить до седых волос, пришла пора подумать и о том, чтобы не помереть под забором, коли костлявая раньше обошла на поле брани.
Вот и служил он пристроившись в теплом местечке, не забывая делиться с начальством, ведя скромный образ жизни, довольствуясь казенным котлом и откладывая на старость то, что удавалось получить с купцов. Позабыл, что значит безудержная гульба с товарищами, складывая туда же и свое сержантское жалование. Присмотрел с парнями парочку контрабандистских троп, обложил и их негласным налогом, не так чтобы и много, дабы не отпугнуть народ, но это ничего, понемногу, но уверено монета капала. Два года. Два года и можно будет уж уходить. Откроет кабачок и будет жить поживать. Найдет какую вдовушку, желательно чтобы с детками уж. Нет, он-то все еще в силах, вот только возраст это дело такое, не поспеет наследник вырасти, чтобы позаботиться о престарелом и уже немощном отце и что делать. А так, детки как раз уж в силу войдут, и догляд ему будет, и помрет он в своей кровати. Что с того, что все останется не родной кровиночке, а приемным детям, не тем он в свое время занялся, чтобы обзавестись своими детьми.
И надо же, объявилась эта клятая славенская банда, что по всей стране как у себя дома бегает, да грабит всех подряд и ладно бы просто грабили, не-эт, им нужно кровь пускать всем без разбору. А что делать ему? Вот смотрит он на то, как ручеек его доходов уменьшился в несколько раз и понимает, что этот сезон считай потерян, ведь вместо десятка стражников здесь теперь стоит два десятка, да еще пришлось и обе тропы перекрыть, упредив контрабандистов, чтобы они попридержали немного, пока шум не уляжется. Доходы они доходами, да только лучше не шутить с этим делом, не приведи Господь, обнаружится, что разбойники шастают через границу где поблизости, так можно и под суд угодить, а для него это верная смерть.
— Господин сержант, там караван купеческий появился, — заглядывает в караулку молодой стражник, уже изрядно погрузневший. А что тут скажешь, служба у них сытная.
— Иду.
Странный какой-то караван. Шесть повозок, а из охраны только двое всадников, да к каждой повозке по паре-тройке коней привязаны. Хорошие кони, впору под седло. Во второй повозке удобно пристроился под парусиновым тентом купец. Вот только вид у него какой-то болезненный, вся рожа обмотана полотенцем. Зубами что ли мается? При этой мысли Валдис непроизвольно потянулся к левой щеке, да только лишнее это, нет того проклятущего зуба, что всю душу из него вымотал, несколько месяцев мучал, пока он не принял изрядно на грудь и не приказал одному из стражников выдрать его щипцами. Помнится его тогда чуть не весь десяток держал, причем и после того, как зуба уж не стало, больно уж разъярился тогда сержант, того и гляди убьет. На следующий день проснулся как новенький, ну что с того, что щербатый, зато горы готов свернуть. Ничего, вот допечет купца, тоже вырвет, потому как иного средства нет, если начал зуб беспокоить, то дальше может быть только хуже. Жалко, не без того, но тут чем раньше сделаешь, тем меньше будешь мучиться.
— Кто такие и куда путь держите.
— Здравствуйте сержант. М-м-м! Купец гульдской гильдии Айварс Озолиньш. М-м-м! Направляемся в Пирму. Вот мои бумаги.
— Ага. А каков товар?
— Там все указано. М-м-м! — Ох и мается бедолага.
Ну и как тут быть, коли грамоте он обучен постольку поскольку. Это же до вечера можно разбирать эти чертовы каракули. А купец с пониманием, вон сует кошель. Сержант растянул завязки. Хм, а тут ведь гораздо больше чем нужно на пошлину, даже если учесть мзду, все равно много, а купец машет рукой, мол забирай. Наконец в перерывах между болями спрашивает.
— Старуха Ариа на той стороне все еще лечит ли?
Понятно. Спешит купец к старухе, на фряжской стороне, про нее многое рассказывают, да только не повезло тебе купец, не поможет она тебе. Проверено. А вот говорить тебе о том пожалуй что и не стоит, и без того времен тяжелые.
— Аткинс!
— Да, господин сержант.
— Пропусти.
— Слушаюсь.
Вот так-то лучше, езжай купец. А мы отметим тут, скажем три повозки. А лошадей верховых и вовсе не было. А людей… Нет, людей лучше все же указать всех, всего-то девять человек на такой богатый
