Ты оказался один в чужом мире, нашел тех, кто стал тебе близок, нашел семью и… в одночасье лишился всего того, что стало тебе по-настоящему дорого. Как быть? Смириться с выпавшими на твою долю испытаниями или, презрев все законы — людские и божьи, пойти на поводу у зверя, сидящего в каждом из нас?
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
вооружился старым мушкетом, одним из трофеев. Использовать для испытаний хорошее оружие ну никак не хотелось, мало ли, разорвет ствол или еще какая напасть. А старье не жалко, пусть его. Вот только беду он ждал не с той стороны.
Вкопали в землю кол, прикрепили к нему мушкет, насадили гранату. Виктор воспользовался уже отработанным приемом, а именно привязал к спусковому крючку длинную бечевку, после чего они с Богаданом и ребятами, никак не пожелавшими оставаться в стороне от испытаний, спрятались в овраге, только головы торчали из-за края. А как же, интересно же. Мысленно помолившись «изобретатель» дернул за веревочку. Замок сработал как надо, подпалив затравку, а вот потом… Казалось, взрыв произошел в тот момент когда граната еще была на стволе и оружие окажется безнадежно испорченным. Да что там оружие. Они с такой силой вжались в землю, что казалось обнимали мамку родную. А что прикажете делать, коли осколки свистят прямо над головой. Можно было и подлиннее выбрать веревочку, но вот особых опасений не было, только полная уверенность, что все срастется, непременно срастется, иначе и быть не может. А вот не срослось.
— Что это было? — Ошалело поинтересовался Богдан, Сплевывая лезущие в рот травинки, налипшие на бороду и усы.
— Все целы? Ребята?
— Ага, целы, дядька Добролюб.
— А чего это она? — Разочарованно произнес Мишка, ни капли страха, словно и не он только что к земле припадал, только разочарование. А как же. Они ведь тоже участвовали, помогали, а тут такое непотребство.
— Сейчас будем разбираться.
С этими словами Виктор выбрался из оврага и потрусил к мушкету, остальные последовали за ним. Судя по всему, граната все же взорвалась не на стволе, но все же едва соскользнув со ствола. Оружие было в порядке, если не считать пары тройки царапин на ложе и прикладе. Может это была просто случайность, но даже если и так, то нужно было разбираться, как же это могло быть возможным, одна такая случайность и весь десяток может положить к чертям собачьим. Виктор долго стоял над мушкетом, вертел в руках вторую гранату, всматривался в прихваченные листки с чертежами, а вернее схемой. Но на ум ничего не шло.
Так. Стоп. Эдак ничего не поймешь. Единичный случай он и есть единичный, а нужна статистика. А что такое статистика? Это вывод основанный на многократном повторении. Значит, заряжай. Дурное дело не хитрое. Зарядили, отбежали. Бабахнули. Правда, теперь Виктор никому не позволил наблюдать за процессом стрельбы, доверив эту ответственную роль себе одному. Опять взрыв. Опять осколки. Опять неудача. Причем на этот раз посерьезнее, чем в прошлый. Одним из осколков повредило замок, ну и дереву досталось побольше.
— Да-а, этот мушкет уж не зарядить. Нужно чинить. Отложим на завтра. К обеду, худо-бедно наладим, — предложил Богдан.
У ребят глазки сразу загорелись. С оружием возиться им было интересно и не столько стрелять, хотя и это нравилось, сколько именно возиться. Переделка кресал на пистолях и карабинах, изготовление запалов к гранатам уже полностью была их епархия. Правда, в последнее время было уже не так интересно, ведь приходилось делать одну и ту же работу, а хотелось нового. Глядя на них, Виктор подумывал над тем, что надо бы все свои знания начинать передавать, глядишь и польза Брячиславии выйдет, а от его казаков-разбойников польза только ему, потому как дышать легче.
— Мушкет не проблема. Их-то как раз много. Главное понять, что ни так. Смотрю и ничего не вижу. Первак.
— Да, дядька Добролюб.
— Давай домой, там в оружейной возьми мушкет из правой пирамиды и мигом обратно.
— Дак, там же заперто.
— Держи ключ, только мигом. До темна нам нужно бы обернуться.
— Опять будешь стрелять? — Спросил Богдан глядя в спину убегающему пареньку.
— Буду, — упрямо заявил Виктор. — Ничего не выйдет, буду и завтра, и послезавтра, пока не пойму, в чем причина.
— Вот и я о том. Может сначала поймем, что не так. Ну там, вначале просто чушкой стрельнем, поглядим, а может она и не полетит, может заряда не хватит, ить пуля она куда как легче.
— То пустое, Богдан. Полетит, никуда не денется. Как далеко не знаю, но полетит. Тут другая оказия и нужно решать с запалом. Что-то мы упускаем, не видим. Должно оно так работать, вот должно и все тут. Ну, вот выстрел, дым, — о газах говорить Богдану бесполезно, поди потом объясняй, что такое газ, — давит на донышко и выталкивает гранату, пламя от сгоревшего пороха поджигает порох в трубке, попасть в основную камеру он не может, трубка плотно входит в отверстие, а донышко это вкручивается в корпус. Но как-то огонь все же туда попадает. Как?
— Дядька Добролюб, а можа дым заталкивает трубку в гранату, — высказал предположение самый младший, Мишка, который.
