Ты оказался один в чужом мире, нашел тех, кто стал тебе близок, нашел семью и… в одночасье лишился всего того, что стало тебе по-настоящему дорого. Как быть? Смириться с выпавшими на твою долю испытаниями или, презрев все законы — людские и божьи, пойти на поводу у зверя, сидящего в каждом из нас?
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
не опустился сам собой без искры, потому как тогда как хочешь бей, толку не будет. Насаживаем гранату на ствол, отгибаем и выдергиваем проволочку, стреляем. Дно сплошное, гранату просто выбрасывает. Свинец уже без проволочки, но его прижимает книзу. Граната в полете переворачивается и летит уже другим концом, но свинец вниз не идет, потому как кремний и колесико сильно друг к дружке прижатые не дают. Граната бьется о землю, тогда свинец по пустой трубке летит вниз и тянет веревочку, раскручивая колесико, а оно высекает искру. Взрыв. И никто не успел разбежаться.
— Все-то у тебя мудрено, — недоверчиво пробубнил кузнец беря листы и вглядываясь в чертежи, которые худо-бедно научился читать. С таким поведешься, еще и не того наберешься. — Вроде должно получиться. А там, как знать.
— На тебя не угодишь, Богдан. То слишком просто, то слишком мудрено.
— А ты серединку выбери.
— Дак, вот она серединка. Можно и сложнее придумать, да только ведь придумать мало, нужно еще и сделать суметь, причем не одну две, а много, очень много, потому как коли война начнется, то расход будет очень большой. То мы пока разбоем забавлялись, гранаты только на учебе пользовали, погоди, вот придут гульды и начнется.
— Думаешь придут?
— А куда они денутся. Не в этом году, так в следующем. Вот только бы нам успеть приготовиться.
— Как же, успеешь тут. Эвон, уже два запала нужно мастерить. А может не нужно два. Если все получится, то будем делать только этот. За хвостовую трубку можно будет браться как за ручку и бросать, лоскут перевернет гранату, а при ударе все сработает так же.
— Ага, умный как я погляжу. Такое только в чистом поле возможно, а при случае гранатку и закатить за угол нужно или там в комнату. И как она тогда взорвется? Так что, придется делать два вида.
— А ведь твоя правда, — сокрушенно вздохнул кузнец.
Видно никак ему не хотелось мастерить два разных вида, было у него желание использовать универсальный запал. Неплохо бы было, да только не судьба. Без капсюлей такого не сделаешь, да и с капсюлем тоже, слишком разные задачи.
— Ну так, значит так. Завтречка с утреца и начнем твою придумку делать, а к вечеру думаю уж спытаем, я и мушкет старый наладил, нечего все оружие портить.
На этот раз испытания прошли на ура, с первого раза все срослось как надо. Конечно жалко было пользовать боевые гранаты, но важен был результат, а он-то как раз был. Теперь дело оставалось за малым, разработать прицел, что-то на подобии того, что был на подствольном гранатомете в известном Виктору мире и путем многократных повторений вычислить на нем градуировку. Ну, как за малым, относительно так, но ведь путь был известен, а дальше упорным трудом и затратой немалого времени.
* * *
— Ну, здравствуй, Вепрь.
Едва услышав это, Виктор ощерился, словно волк загнанный в угол и быстрым взглядом осмотрел двор. В настоящий момент не меньше десятка взяли на прицел именно его. Да тут не меньше полусотни, сейчас разбегаются по подворью, за воротами видны еще всадники и судя по всему, они взяли постоялый двор в кольцо. Сопротивляться конечно можно, да только итог один, порвут как тузик грелку. Конечно немалое число из них поляжет, вот только проку от того никакого. Для него никакого. Ну, да продаст он за дорого свою жизнь, а как быть с Богданом, Беляной, пацанами, Гораздом, остальными ватажниками.
С другой стороны, а какие есть доказательства вины остальных, то что они проживают на одном с ним подворье еще ни о чем не говорит. Можно договориться. Он отдает себя в руки стоящего перед ним, а тот в свою очередь не трогает никого другого, удовлетворившись главарем, уж его-то рожу ни с чьей не перепутаешь.
Удивительно, что он вот так легко решил себя сдать? Да нет тут ничего удивительного. Непосредственных виновников той резни он нашел и покарал, ненависть к гульдам в целом никуда не делась, но стала не такой болезненной и всеобъемлющей, терпеть можно, так что главное он сделал, теперь можно и на покой. А вот если из-за него пострадают другие, те кто опять змейкой заползли к нему в душу и стали дороги, тогда не будет ему покоя и на том свете, он просто чувствовал это.
Взгляд Добролюба изменился, решимость загнанного зверя сменилась усталостью. Руки все еще на рукоятях кольтов, которые он носил на манер героев вестернов, очень удобно, правда лишь в погожие дни. Имелись и иные кобуры, те предохраняли от дождя. За состоянием пороха все одно приходилось следить постоянно, ему чтобы отсыреть, совсем не обязательно попадать в воду. Что поделать до унитарных патронов тут было еще ой как далеко.
— Если дашь слово никого более не трогать, отдамся без боя, — взгляд-то изменился, а вот решимости в голосе ничуть не меньше.
— Зачем мне это? Ты и так никуда
