Ты оказался один в чужом мире, нашел тех, кто стал тебе близок, нашел семью и… в одночасье лишился всего того, что стало тебе по-настоящему дорого. Как быть? Смириться с выпавшими на твою долю испытаниями или, презрев все законы — людские и божьи, пойти на поводу у зверя, сидящего в каждом из нас?
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
не денешься.
— Это верно. Да только прихвачу с собой и тебя и еще кого из твоих людишек, а там и мои парни отмалчиваться не станут. Половина твоих поляжет, никак не меньше. Я из прошлого раза выводы сделал и у меня все оружные, даже бабы. Не улыбайся, я пустых слов бросать не привык, не всякий ветеран сможет тягаться с ними, — взгляд стоящего перед ним опускается на пистоли. И когда только успел, курки уж взведены, только направить на цель и нажать на спуск. Да, Вепря держат под прицелом, но отчего-то сомнений нет, его слова не пустая угроза.
— А еще у тебя всяких хитростей в достатке.
— И это есть, — легкий кивок, почитай одним подбородком.
— А от чего думаешь, что слово свое сдержу?
— От того, воевода, что слово боярина Смолина для тебя дорогого стоит. Опять же, долг он платежом красен, а ты кроме добра ничего от меня не видел. По разному выходило, когда я сам себя хранил, когда злобой исходил как змей ядом, да только все тебе было на пользу, настолько, что животом ты мне обязан, да не единожды. Не надо на меня так глядеть, я тебе сейчас не должок поминаю, а просто говорю, почему ты слова своего не порушишь. Сам не сможешь, иначе сам себя в своих же глазах потеряешь, потому как ты пока не правитель, а простой вой. Когда сядешь на вотчину многое поменяется, жизнь заставит, когда за других в ответе будешь, а сейчас ты живешь по иному.
Градимир только и смог что ухмыльнуться одним уголком губ. А что тут говорить, правда в словах скомороха, коли даст слово то порушить уж не сможет. Все верно, сейчас поговорка «ради честного словца, не пожалеет и отца», подходила к нему как сшитый по мерке кафтан. Честь воинская на первом месте. Хотя уж начинает меняться, потому как жизнью битый, понимает, что такими понятиями жить не получится, но пока есть отец, имеется и у него возможность жить так, как хочется, а не так, как потребно. Бог даст, еще поживет подобным образом да не один год.
— Слово, боярина Смолина. Коли отдашь себя в руки, никто твоих домашних за твои грехи не тронет, пока я жив, так и будет.
— А что же ватажники?
— Им тоже вреда не будет, коли проявят покорность.
— Горазд!
— Да Добролюб, — послышалось от дома, где у окон разместились все ватажники и обитатели подворья с оружием на перевес, контролируя все подворье. То что боевые холопы боярина рассыпались по всему подворью, включая и задний двор, мало им помогло бы, здесь потери были бы просто опустошительными, иное дело, что конец был бы один.
— Я предаю себя в руки боярича. Сопротивления не оказывайте, вас никто не тронет.
— Добролюб!.. — И этот туда же Аника воин.
— Богдан, не дури! — Резко оборвал кузнеца Виктор. — Мало мне твоей семьи, хочешь чтобы и твоя жизнь, и жизни остальных повисли на мне? Дайте уйти с миром в сердце, одних-то покарал, а тут не судьба. Не приказываю я, прошу, сделайте как сказываю и никто не пострадает. Уберите оружие, слово боярское дорогого стоит, никто вас не тронет, а моя песня спета.
Виктор спустил курки и медленно достав кольты, протянул их рукоятями Градимиру. Тот внимательно глядя ему в глаза, принял пистоли. После этого в пыль полетели пояс со справой, ножи из всех тайников. Все существо восставало против этого и требовало драться, но Волков сумел подавить это желание и всячески выказывал полную покорность судьбе. Откуда-то из тайников, из самого дальнего уголка выполз страх и сдавил сердце холодной удавкой. Надо же, а он оказывается не разучился бояться. Все это время страх был в нем, просто железная воля загнала его так далеко, что он просто позабыл про его существование. Миг он не мог понять, отчего тот проснулся, но тут же пришло и понимание. Здесь не казнили просто так, во всяком случае, к татям, а уж тем более к таким вот как он, перед лишением живота неизменно применялись пытки. Никто не даст ему просто так умереть и вот именно мысль, еще не осознанная, не оформившаяся, только слабый намек и разбудила тот страх, понимание же пришло только сейчас. Ну да, потерявши голову за волосами не плачут. Выбор сделан, теперь как Отец небесный назначит. Может и припомнят ему его заслуги перед смертью.
— Пошли в дом, Добролюб, — взвешивая в руках кольты, проговорил Градимир и сделав знак людям оставаться на своих местах, без страха обошел Виктора и направился к крыльцу.
А это что еще за здравствуй жопа новый год!? Ладно, там видно будет, на дыбу всегда успеется. Виктор прямой, словно кол проглотил, направился вслед за бояричем. Решил поиграть? А вот хрена тебе, не стану тебя ни о чем просить!
— Пиво-то есть, — устроившись как ни в чем не бывало за столом в обеденном зале, поинтересовался Градимир. Спокойно так поинтересовался, словно и не держат его на прицеле нескольких стволов.
— Оружие уберите, — устало бросил Виктор, махнув рукой,
