Ты оказался один в чужом мире, нашел тех, кто стал тебе близок, нашел семью и… в одночасье лишился всего того, что стало тебе по-настоящему дорого. Как быть? Смириться с выпавшими на твою долю испытаниями или, презрев все законы — людские и божьи, пойти на поводу у зверя, сидящего в каждом из нас?
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
одной семьи намаешься их делать, чего уж говорить о той прорве народа, что теперь здесь обреталось. Но проблему решили. Волков и Орехин, разработали и воплотили в металле первую в этом мире мясорубку. Все детали изготовили из бронзы, ножи и матрицу с отверстиями ясное дело из стали. Теперь здесь даже постояльцам могли предложить это блюдо, так любимое у славен, а пожалуй и не только, иноземцы уплетали это кушанье так, что за ушами трещало. Опять же приготовить можно очень быстро. Вот так и вышло, что пельмени превратились чуть не в дежурное блюдо их заведения.
Баня! Как много в этом звуке… Ну да, не из той оперы, но зато как в тему. Разомлевшие после нескольких посещений парилки и барахтанья в прудике, они сидели на завалинке, розовые, словно поросята и довольные собой. Нет, не все плохо в этом мире, коли есть банька и возможность одеться в чистое. Сейчас у них в наличии было только исподнее, остальное Беляна волевым решением отправила в стирку, тут же переквалифицировав прислуживавших девок в прачек. Но к завтрему, они будут полностью переодеты, а сегодня чего же, можно и так, чай не светят хозяйством на всю округу и ладно.
Когда парни потянулись от бани расползаясь по подворью, видевшие их не удержались от улыбок и откровенных подтруниваний. А вы представьте себе, крепких парней в исподнем и при полной воинской справе. Вот, вот, как тут не смеяться. Но только привычка никогда не расставаться с оружием им уж в кровь въелась, они без него себя чувствовали голыми.
Виктор на их фоне выглядел куда как лучше. Ему-то проще, это они все свое имущество и сменную одежду в том числе, в Обережную уволокли и сейчас оставили под присмотром у Бабки Любавы, а у него имелась смена и здесь. Так что отмытый и посвежевший и выбритый, Волков направился в мастерскую. Он решил регулярно бриться, так было куда приличнее, чем с куцей бородой, еще больше подчеркивающей его уродство.
— Как у тебя тут дела Богдан?
— Так потихоньку, — по выработавшейся привычке, оглаживая бороду ответил кузнец.
— А поточнее?
— Наладили мы вам еще гранат, да вот пять десятков надствольных соорудили. Руку уж набили, так что дальше можно будет и больше. Да, вот взгляни, ты просил насечку сделать иную, чтобы как их, этих, сегментов было поболее, вот такое у нас получилось.
— А что ладно получилось, — довольно произнес Виктор вертя в руках ребристую чугунную чушку, с насечкой в виде квадратиков со стороной не больше сантиметра.
Вопрос с количеством осколков в условиях, когда доступно было только одно взрывчатое вещество в виде черного пороха, был животрепещущим. Ну не было его достаточно, чтобы разрывать металл на множество осколков, слабоват он для этого. Этот недостаток выявился в ходе применения гранат, было несколько случаев, и здесь они полевые испытания проходили. Оставалось только делать более частую насечку, чтобы помочь слабому заряду.
— Что с минометом? Небось забросил?
— Ну, тут без тебя больно тяжко. Мысль-то я понял, но с тобой оно сподручнее получилось бы.
— Ничего, ты у нас тоже не лаптем щи хлебаешь.
— Ну так, значит так, — безнадежно махнул рукой кузнец, понимая, что выхода иного как лично тем заниматься у него не было.
— Да не сокрушайся ты так. Главное добейся того, чтобы мины вылетали из ствола и летели одинаково, а как там быть с прицелом я разберусь.
— Хм. С прицелом я и сам разберусь, чай так же будет как и на карабинах, когда с закрытого места запускаешь.
— Все верно, мысль ты уловил. Кстати, а как у тебя дела с инструментом? Не начал еще ладить? Разбойные-то мои деньги они не вечные. Нужно начинать зарабатывать, а мы пока только тратим. Да и служить всю жизнь я не хочу, не по мне ходить под кем-то, а так, мне оттуда дорожка только одна, коли производство какое мануфактурное сумею наладить.
— Тут какое дело, Добролюб. Боярич Градимир нас недавно посетил, привез два десятка мушкетов, да пистолей четыре десятка, из своих личных, да заказал переделку кресал как у наших ребяток. Так что работы у нас сейчас прорва, не успеваем поворачиваться. Выходит заработок-то пошел.
— Ты про пули и остальное ему ничего не сказывал?
— Как ты и велел, ни слова. Да и не взялся бы я за то, но как отказать бояричу. Это почитай самому полковому воеводе отказать, ить ясно, что своих боевых холопов вооружить хотят.
— И что, так ничего и не спрашивал?
— Спрашивал, как же. Все допытывался, нет ли какого секрета, что твои хлопцы так метко стреляют. Но я сказал, что про то не ведаю, а метко стреляют де наверное потому что целую прорву пороха извели.
— Нормально. Нечего про все рассказывать. По чем работу-то ты оценил?
— Дак два рубля за одну переделку, пистоль ли, мушкет без разницы.
— Не слабо.
— Не нравится, пусть
