Лютый зверь

Воеводы не было на месте.
Оказывается в доме боярина сегодня бурное торжество, он выдавал замуж одну из своих внучек, а потому был занят совсем иными заботами, возложив все административные вопросы на дьяка. Вот только идти на съезжую, Волкову было не с руки, дело касается одного из уважаемых купцов града. Тут главное не опростоволоситься иначе все думы о том, как бы вывернуться из сложной ситуации останутся только думами, потому что сожрать его могут еще до того, как он начнет осуществлять любую из своих задумок.
— И что будем делать?
— Делать нечего Горазд. Оставайся здесь и никого не подпускай к волокушам. Никого, слышишь, даже если придется стрелять. Если сейчас не сработаем так как надо, тогда все прахом пойдет, а за наши жизни я и полушки не дам.
Уже через пять минут скачки по улицам града, Виктор был у ворот боярской усадьбы. Из-за ограды слышались музыка, разноголосое пение, что говорится — а свадьба пела и гуляла. У ворот шастал народ, которому щедрой рукой боярской дворни разливали хмельное без ограничений. Наблюдались уже и пропойцы, валяющиеся у ограды, одного Волков даже узнал, завсегдатай той самой таверны, вот только уже в беспамятстве. Интересно которую из внучек он выдает замуж? К черту. Какая собственно разница, тут вопрос жизни и смерти.
Но тут он столкнулся с непреступной стеной в виде привратника. Он без лишних разговоров, перенаправил Виктора в сторону выставленных бочонков у которых стояли и сами уж хмельные виночерпии. Прибыл к боярскому подворью, хвала небесам, эвон испей винца за здоровье молодых, да ступай с миром, хочешь всю бочку опустоши, чай погреба Смолиных не иссякнут, другую прикатят, а о делах и слышать ничего не хочу, есть на съезжей дьяк, он все решит и рассудит.
— Отец, да как ты не поймешь, дело не терпит отлагательства, — пустился в уговоры Виктор, а что поделать коли ни казенный тон, ни грозный вид, на старика ревностно охраняющего вход в усадьбу своего господина, не действовали.
— Коли дело срочное, так чего же тогда ты тут время теряешь? Скачи на съезжую, доложи дьяку, а тот уж рассудит, нужно воеводу известить, сам и прибудет, только его по делам дозволено пускать.
— Отцом небесным прошу, ты только весточку воеводе подай, что прибыл мол гонец от Великого князя с посланием срочным в руки самого воеводы, — а-а-а, пропадай моя телега, сгорел забор, гори и хата.
— Так чего же ты мне тут лясы заговариваешь? — тут же возмутился старик. Если Великий князь, то тут дело такое, не посмотрят и на многие годы верной службы, на старости лет оприходуют батогами как родного.
— Ничего я не заговариваю. Я же сказываю, дело срочное.
Но старик его уж не слушал, обернувшись он вызвал из-за калитки добра молодца, оказавшегося дюжим боевым холопом и что самое примечательное абсолютно трезвым. Ага. Повышенные меры безопасности. Виктору не раз приходилось слышать армейскую поговорку и испытывать ее на своей шее — для военных праздник как для лошади, голова в цветах, жопа в мыле. Ну один в один, с веками ничего не меняется.
— Это гонец от Великого князя, к воеводе, сопроводи в горницу, а я к боярину кого с известием отправлю.
— Да какой это гонец, то служивый из Обережной, Вепрем прозывают.
Вот так, вот, был Добролюб, а теперь все больше Вепрем поминают. Прозвище это навешенное на него гульдами, постепенно прилипало к нему так, что и не отдерешь, хотя ему оно вовсе не нравилось и если кто его так называл, то здоровья произнесшему не прибавляло.
— Язык придержи, холоп, — угрожающе прошипел Виктор, заставив мужика невольно отшатнуться.
Глупо конечно. Какая разница, что он свободный, боярин за своего боевого холопа однозначно заступится, вольный там или не вольный. С другой стороны перед Волковым стоял уже не старик, мало истово исполняющий свой долг, но и убеленный сединами, кои уважать надо. А этот коли знает, кто он, то долен знать и то, что прозвище то, настроения носящему его не прибавляет.
Надо же, один из телохранителей Градимира! А чего ты собственно ожидал, ведь тот не мог пропустить такое торжество. С другой стороны это только с его везеньем из доброй сотни боевых холопов, что сейчас наверное обретались здесь, попался кто-нибудь из той четверки. Тогда этот точно знает что можно болтать, а чего нельзя или решил что на боярской усадьбе все можно, а вот хренушки. Старик тут же подозрительно уставился на Виктора, оно и понятно, холку-то мылить будут ему.
— С посланием я в Брячиславль ездил, вот обратно возвернулся. — Нашелся Виктор, обращаясь к привратнику.
— Быстрый ты, однако, — усомнился старик.
— Да уж, какие вести, такой и гонец. Коли весть горячая, так и поскачешь как ошпаренный. Ну и долго мы тут разговоры будем разговаривать?
— Ладно,