Ты оказался один в чужом мире, нашел тех, кто стал тебе близок, нашел семью и… в одночасье лишился всего того, что стало тебе по-настоящему дорого. Как быть? Смириться с выпавшими на твою долю испытаниями или, презрев все законы — людские и божьи, пойти на поводу у зверя, сидящего в каждом из нас?
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
пошли, — махнул рукой здоровяк, явно стараясь загладить неловкость от встречи, более скорым прохождением стариковского кардона.
Ой, держите меня трое. Кто бы сомневался, что воевода в любом хмелю помнит, что ни с каким посланием к Великому князю он никого не отправлял. Световид появился в горнице, куда соспроводили Виктора, раскрасневшийся от немалого количества горячительного, с хмельным и в то же время грозным взором. А когда он увидел кто именно стоит перед ним, так Виктор и вовсе мог поклясться в том, что явственно услышал скрип зубов. Ого! Симптомчик, однако.
— Здрав будь, воевода батюшка.
— Я точно помню, что никакого гонца в Брячиславль не отправлял, а уж тебя и подавно. Лучше бы, причина твоей дерзости была достойна, не то небо тебе в овчинку покажется.
— Прости, воевода. Но как быть иначе я и не знаю. Дело очень серьезное.
— Сказывай.
— Сходный воевода приказал мне с моим десятком ватагу разбойников изловить.
— Изловил?
— Изловил.
— Так ему и докладывай или на съезжую вези к дьяку. То не причина меня от гостей дергать.
— Не получается коротко, воевода батюшка.
— А ты постарайся, — ого, а ведь тучи все больше сгущаются. Нужно срочно вываливать все и сразу. Тут ведь какое дело, мало, что воевода серчает, так еще и у него с некоторых пор характер стал не подарок, а ну как не выдержит, а какая с того польза, вред один.
— Человечек ко мне на рынке подошел и шепнул, мол пробавляется купец Истома делами нечистыми и повязан он с ватагой, за коей я охочусь, а выйти на татей я могу через человечка его, Любима.
— Думаешь, что говоришь? Истома уважаемый купец, их род не одно поколение в Звонграде проживает. А кто ты, чтобы напраслину на него возводить?
Вот так вот, ты никто и звать тебя никак, стой в сторонке, жуй сопли и не смей наговаривать на уважаемых людей. Понятно, что тут такие нравы и с этим ничего не поделаешь, но вот чуть не накрыло, уж и взгляд стальной метнул в боярина. Все понятно, но ведь он не своей прихотью занимается, а вроде как на службе и отношения хотелось бы как бы иного. Но сталь только искрой блеснула во взоре, который он тут же отвел в сторону.
— Не напраслина то, воевода. Взял я грех на душу и приступил закон, спеленал Любима, да поспрошал, без особого ущерба здоровью его поспрошал, хлипковат оказался.
— Под пыткой человек и не то скажет, а коли слаб так и вовсе во всех грехах мыслимых и немыслимых сознается, — ага, а тон уж заинтересованный. Не увидел дерзостного взгляда? Ну и хвала Отцу небесному
— Ведаю, воевода. Да только я к тебе не со словами его пришел, рассудка не лишился с такою малостью, шум однимать. По указке того Любима, мы прямиком вышли на логово ватаги, да накрыли их там. Четверых раненных привезли на твой суд, кто был сильно поранен и не доехал бы добили, головы убиенных в мешках. Все в кремле у твоего дома.
— Любима того, кто видел?
— Никто не видел, воевода, ни его ни трупы татей, все надежно укрыто, я твоим именем прикрываясь никого не допустил осматривать волокуши, от греха подальше.
— А вот это ты добре сделал, — а вот теперь азарт в глазах.
Что же понять человека можно. Ему поди купцы уж плешь проели, мол что же это деется, пошлину с торгового люда взимаете, а порядку на дорогах никакого. Выть вы ребятки СЕЙЧАС начнете, потому как если воевода с умом то дело раскрутит, то не миновать вам подъема пошлин, причем власть проследит, чтобы на рынке цены не взлетели, дабы народ не огорчать. А то как же! Сами ноете, а сами с татями дела имеете. Может все и иначе будет, но Виктору отчего-то виделся именно этот вариант.
— Кто был тот мужичок.
— Не ведаю, воевода. Убег он сразу.
— От тебя?
— И на старуху бывает проруха.
— Гхм. Когда Любима спеленали?
— Уж больше суток.
— Э-эх, порушил ты мне все веселье, скоморох.
— Дак не ведал я, воевода батюшка, — только смирение, ну его расстраивать Смолина, а на будущее, лучше бы вообще держаться от таких дел вдалеке. Времени стало жалко и понапрасну колесить по лесам не хотелось, а результат, едва на недовольство местной администрации не нарвался.
— Ладно, не серчаю, — вид довольный как у кота, что крынку сметаны умял, тайком от хозяев. Нет, точно достали его купцы до самой печенки. — Двигай в кремль и никого, слышишь, никого к своим волокушам не допускай, моим именем и не допускай. Я скоренько.
Скоренько. Скоренько не то слово, потому как не прошло и получаса, как кремль загудел как растревоженный улей, не весь понятное дело, а только острог. Среди стражников был объявлен сбор, воевода сопровождаемый дьяком и подьячим, лично спустился в подвал для производства дознания.
Виктора понятное дело туда никто не приглашал, забрали все вещдоки, оружие в них не входило, как-никак
