На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
Жориком, которого Яр кое-как почти что сумел успокоить – и успокоил бы до конца, если бы мелкий подонок не заявил, хлопая своими ясными глазами, что это он – он, а не Яр! – был соблазнён.
Яр прокручивал в голове события того лета добрую половину ночи, сидя в баре и опрокидывая в себя одну рюмку коньяка за другой. И с каждой рюмкой яснее вставали перед глазами гладкие красивые щиколотки Андрея, не по-мужски изящные и не по-женски угловатые.
Яр видел его таким, каким Андрей был ровно девять лет назад, и этот Андрей в его голове кричал от того, что в него вонзался чужой член.
Яр понял, что надо заканчивать, когда услышал собственный крик и увидел на зеркальной стене по другую сторону стойки жёлтые брызги коньяка и там же – прозрачные осколки стакана.
Часы показывали половину второго.
Яр встал и двинулся к машине.
Больше он не помнил ничего.
Времени была половина одиннадцатого, но явно уже наступило утро. И, что самое паршивое, Андрея в постели не было.
От осознания этого факта Яр проснулся мгновенно. Соскочил с кровати и, ойкнув от боли в занывшей ноге, подошёл к окну. Выдохнул, ощутив мгновенное облегчение, – Андрей сидел к нему спиной на скамейке в патио. Плечи его прикрывал спортивный костюм, значит, он ещё и успел сходить на тренировку. Яр в который раз пообещал себе начать вставать в семь, как раньше, и ходить в тренажерку вместе с ним, но тут же забыл о собственном обещании, когда потянулся за брюками и ощутил боль в ноге.
Брюки были мокрыми. Впрочем, этот факт пока ни о чём Яру не говорил, только заставил предположить, что ночь всё-таки не закончилась разбитой рюмкой.
Он отбросил их в сторону, достал из шкафа джинсы и, натянув их, двинулся к выходу во двор.
Андрей пил кофе. Дурацкая привычка – глотать кофеин после бега, которую Яр никогда не мог понять. При виде Яра он почему-то сжался и отодвинулся подальше по скамье.
— Так… — произнёс Яр задумчиво.
— Так? – Андрей поднял брови, и хотя во взгляде его проскользнула насмешка, поза всё ещё оставалась напряженной.
— Что вчера… — Яр замолк, внезапно одним траншем вспомнив всё.
Андрей тоже молчал какое-то время. Взгляд его отразил усталость, а потом он тихо произнёс:
— Ничего, — и отвернулся.
Яр подсел к нему и накрыл его руку своей, но Андрей тут же отдёрнул ладонь.
Настаивать Яр не стал. Посмотрел вперёд — на раскинувшийся напротив патио цветник. Потом перевёл взгляд на стоявший на столе набор посуды – на подносе стояли кофейник и ещё одна чашка.
— Ты меня ждал? – спросил он растерянно.
Андрей промолчал.
Яр взялся за кофейник и, плеснув в чашку дымящегося напитка, сделал первый глоток.
— Я звонил Михаилу, — сказал Андрей.
Яр скосил глаза и обнаружил, что Андрей также исподволь косится на него, будто ожидая продолжения вчерашнего банкета.
— И? – спросил Яр.
— И не дозвонился, — закончил Андрей.
Снова наступила тишина. Потом Андрей добавил:
— Думаю, он сам позвонит. Я ему явно интересен.
Яр нащупал лежащую на подносе пачку сигарет и закурил.
Какое-то время снова царила тишина.
— Яр, я хотел спросить… — произнёс Андрей наконец и опять замолчал.
— О чём? – подтолкнул его Яр.
— Что ты будешь делать с плёнкой, если он не согласится, ну… На твои условия?
— Он согласится, — сказал Яр.
— Ты и про отца так говорил, — напомнил Андрей, — а если нет?
Яр снова затянулся.
— Отдашь на ТВ? – продолжил Андрей, — как ту, на которой отец?
— Да.
— И что тогда будет со мной?
— А что будет с тобой?
Андрей нервно хохотнул.
— Яр, думаю, тут уже мы с тобой оба сойдёмся на том, что я стану просто шлюхой. И не только для тебя, но и для всех, кто увидит эту дрянь.
Яр молчал. Андрей тоже ничего больше не говорил. Так они и сидели плечом к плечо, почти физически ощущая растущую между ними стену из стекла.
Андрей думал о будущем. Яр – о прошлом. Он вспоминал последние мгновения этой забытой ночи, когда Андрей лежал перед ним — доверчиво раскрывшийся и развратный. Позволял гладить себя, как позволял всегда, и в то же время оставался почему-то чистым. Несмотря ни на что всё его тело продолжало по-прежнему дышать весной.
Потом зазвонил телефон. Не тот, что стоял в доме, а новенький, который Андрей купил сам и всё время таскал с собой. Андрей покосился на Яра и, достав телефон, ответил:
— Да.
Потом замолк. Яр слышал только неразборчивое бормотание на краю слышимости, а потом голос Андрея:
— Окей, дядь Миш. Мне надеть женские трусики?
Яр с трудом удержался, чтобы не садануть со всей дури кулаком по столу. На том конце провода Михаил, похоже, испытал схожие чувства.
— Ладно, ладно,
