На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
ниша за спиной Яра, из которой можно видеть весь зал, но где никто не увидит его, Андрей в эту новогоднюю ночь представить не мог.
Он не смог бы провести её дома наедине с собой перед экраном, осознавая каждой клеточкой тела собственное одиночество.
Не мог он находиться и за столом, смотреть на улыбающиеся лица людей, которые появились ниоткуда, но так стремительно оказались Яру близки. Директора его ТЭО-прома, какие-то девочки в обтягивающих блузках, с накрашенными губами, похожими на кровавые проломы в пустоту… И Лана. Рядом с Яром, всего в паре сантиметров от него.
До Ланы были Валерия, Изабелла и Линда.
Андрей высчитал, что средний срок жизни новой бабочки составляет месяц, если эта бабочка залетает к Яру в постель. Срок Ланы по его же подсчётам подходил к концу, и тем не менее Лана была права.
Была права Лана и в том, что у Андрея всё было не как у всех… Казалось бы, он вышел сухим из воды. Избавился от сексуальных притязаний мужчины грубого и деспотичного, к тому же остался живым и при деньгах. Его ночные обязанности сводились к вполне приемлемому сопровождению в качестве одного из трёх телохранителей и юридическим услугам на сделках, что оставляло ему достаточно времени и на себя, и на клуб.
Но Андрей облегчения не ощущал.
Он смотрел на Яра постоянно.
Даже если того не было рядом, Андрей смотрел на него – на фотографиях, которых в новостях было больше, чем на бумаге у него в ящике стола, на видеозаписях, которые по долгу службы должен был отслеживать раз в несколько дней. На него и на Лану – черноволосую, высокую и по-своему красивую – если ты любишь диких необъезженных кобыл.
Лана носила высокий хвост из длинных чёрных волос и любила сочетать звериные принты с глубоким декольте. У неё были загорелые ноги, которые она еженедельно поддерживала в солярии, и острые ноготки, цвет которых менялся каждый день.
Андрей Лану не понимал. Не понимал её сексуальности – слишком грубой и откровенной, не понимал её пристрастия к дорогим машинам и дешевой музыке, не понимал, почему её любит Яр.
— Долго ещё будет играть эта дребедень? – поинтересовалась Лана, обращаясь то ли к Яру, то ли к нему самому.
Новый год Толкунов пожелал отмечать в клубе у своего бывшего мальчика, сорвав тем самым Андрею немалое новогоднее парти. Менять диджеев было уже поздно, так что звук был рассчитан на молодёжь, а Лана предпочитала Сюткина и Меладзе.
Андрей скосил глаза, предоставляя Яру самому дать ответ, но тот молчал, то ли ожидая реакции от него, то ли не желая ввязываться в конфликт.
— Играет то, что заказал господин Толкунов, — сказал Андрей и снова затянулся. Говорить что-либо ещё он не хотел – в конце концов удовлетворение капризов крашеных сучек Яра не входило в его обязанности.
— Ты ещё поговори, — фыркнула Лана и, откинувшись на спинку диванчика, перекинула одну ногу через колено другой, явно демонстрируя Яру поджарое бедро. – Господин Толкунов тебе честь оказал тем, что мы сюда пришли.
Андрей затянулся и промолчал. За столом, кажется, тоже всё смолкло – перечить, а тем более хамить подружкам босса было не принято, а Андрей явно приблизился опасно близко к черте.
Как назло стихла и музыка, и несколько секунд царила полная тишина, в которой Андрей мог слышать собственное дыхание, но он продолжал упрямо молчать, предчувствуя, что если скажет что-нибудь ещё, то и без того раскалившаяся атмосфера попросту взорвётся.
— Лана, пошли в комнаты? – раздался наконец мягкий баритон Яра.
Тишина вмиг стала ещё более неловкой, но теперь уже потому, что никому не хотелось быть уличённым в подслушивании личного разговора шефа – и через секунду сидящие за столом загомонили с новой силой, каждый о своём.
Лана поколебалась пару секунд между желанием возразить и осознанием того, что за пререкания её могут и вышвырнуть совсем, а потом просто встала и, вильнув округлым бедром, двинулась прочь.
Яр тоже встал. Прежде чем последовать за ней, он остановился около Андрея и, достав пачку сигарет, спросил:
— Не будет закурить?
Андрей молча щёлкнул зажигалкой у его лица.
Яр поймал его руку, и Андрея будто током пробило от прикосновения кожи к коже. Пальцы у Яра были шершавыми, и почти против воли Андрей вспомнил, как когда-то они ласкали его во всех возможных местах. Андрей поднял глаза от зажигалки и встретился взглядом со взглядом Яра, в котором намешано было больше, чем в бочке с порохом – и сожаление, и вина, и злость — чёрт его знает на кого из двух поцапавшихся между собой.
— У двери постоишь, — сказал он, выдыхая в воздух серый дым.
Андрей кивнул. Его ещё шатало немного от ощущения прикоснувшейся к телу руки, но он уже начинал потихоньку осознавать, что
