Мафиози и его мальчик

матовую папку, открыв которую Андрей увидел стопку договоров.
— И что мне делать с ними?
— Посмотри.
Андрей уткнулся глазами в строчки условий, но голова варила с трудом.
— Слушай, на кой чёрт тебе Егор? – он протянул папку назад. – Пусть не только задницей отрабатывает свои золотые часы.
Яр надавил на папку, заставляя Андрея забрать её назад.
— Я тебе сказал, — он особенно выделил слово «тебе», — посмотри.
Андрей открыл папку и снова закрыл:
— Да что происходит-то, объясни?
Яр отодвинул боковое стекло и закурил.
— Я торчу твоему отцу шесть миллионов. Он угрожает подать в суд. Вот только хоть убей не помню, чтобы я заключал с ним контракт.
Андрей замер на несколько секунд, снова уставившись в бумаги. Моргнул дважды, а потом тихо попросил:
— Ярик, домой меня отвези. Башка болит и не соображаю ничего. Я к утру всё посмотрю. И всё-таки, где Егор?
— Без понятия, — Яр снова затянулся, — мы отследили его только до Канберры, — он сделал ещё одну затяжку. – Но если выясню, то обязательно спрошу, какого чёрта тут происходит.
***
Андрей закончил смотреть документы к семи утра.
Всё это время Яр сидел у него на кухне, глотая одну чашку кофе за другой.
Андрей перевернул последнюю страницу, встал из кресла и пошатывающейся походкой направился к нему.
— Кофе? – спросил Яр, приподнимая кофейник.
Андрей кивнул.
Густая жидкость тут же полилась в чашку.
— Тесно у тебя тут, — сказал Яр, наблюдая, как Андрей делает первый глоток и морщит нос.
Андрей не ответил ничего. В тот момент, когда Яр покупал ему эту квартиру, ему было настолько всё равно, что он согласился бы жить и в гараже.
— Я нашёл, — сказал он, когда допил кофе и немного пришёл в себя. – Это подставная фирма «Елисей». Надо бы проверить, конечно, но она у бати была ещё тогда, в 89-м. Ты им продаёшь никель. И в случае опоздания с поставками обязуешься выплатить неустойку в размере, эквивалентном стоимости поставки.
— Я что, идиот? – спросил Яр.
Андрей сухо усмехнулся.
— Похоже, что да, — подумал и добавил. – Не парься, это было мелкими буковками внизу. Надо смотреть накладные – насколько ты опоздал и что должен был продать…, но если ты меня спросишь, то всё это фигня.
— Думаешь, придётся платить?
Андрей покачал головой, и на губах его заиграла злая улыбка.
— Думаю, он подставился сам. Если пойдут разговоры, что Журавлёв владеет этой маленькой фирмочкой, делающей большие деньги, он из Думы вылетит как пробка из бутылки. Ему надо было тихо сидеть и все счета тебе предъявлять через посредников. Но он, видимо, решил отомстить. Не знаешь, за что?
Яр промолчал. Ясно, в общем-то, было и так. Он встал и подошёл к окну. Прислонился лбом к стеклу и приложил рядом ладонь, будто пытался коснуться капель дождя, скользивших по другой стороне.
Андрей скрючился, обнимая себя обеими руками. Внезапно накатила такая усталость, что казалось, он и не ездил ни в какой Тунис, а все эти десять дней сидел у Яра под дверью как дрессированная собачка и ждал, когда же появится хозяин и бросит ему кость.
«Я так больше не могу», — пронеслось в голове.
А потом он поднял глаза и увидел Яра. Увидел бесконечное одиночество на лице и первые седые пряди, которых, кажется, не было ещё в середине весны.
— Ярик, ты что? – спросил он и, поднявшись, остановился у него за спиной.
Яр молчал, только продолжал бесшумно двигать пальцами по стеклу.
Андрей опустил лоб ему на лопатку и замер так, наслаждаясь давно забытым теплом.
— Ты ему доверял… — сказал он тихо.
Яр даже не кивнул. Он так мало говорил, что всё чаще Андрей ловил себя на мысли, что научился понимать его без слов – по одним только движениям бровей и лёгким подрагиваниям губ.
— Ясно же было, что он был просто дерьмом, — сказал Андрей с досадой, не зная, что прибавить ещё. И на сей раз Яр ответил ему – тихо, на грани слышимости.
— Никого, — сказал он.
Андрей молчал, ожидая продолжения, и Яр всё-таки добавил:
— Не осталось никого.
Облизнул губы.
— Все – кто были, предали или убиты.
Андрей зажмурился, силясь унять рвущийся из горла крик.
— У тебя есть Мира, — сказал он наконец, когда немного справился с собой. Голос всё равно звучал сдавленно, но Яр не заметил ничего.
— А она? – Яр чуть повернул голову, пытаясь разглядеть Андрея у себя за плечом. И Андрей понял, что каким-то непонятным, иррациональным образом Яр в самом деле решил, что только он и может судить. Что этими вопросами, от которых грудь пронзают сотни раскалённых игл, Яр не желает причинить новую боль. Что Яр в самом деле не знает, что от неё – и от всех, кто был до неё – можно ждать.
— Она