На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
сидя за одним из столиков и наблюдая издалека, как Яр и Мира пожимают руки другим гостям, Андрей невольно задавался вопросом: «А был ли мальчик?». Было ли между ним и Яром что-то, кроме его собственных фантазий и неуёмного желания добиться своего, которое, насколько Андрей знал себя, посещало его довольно часто ещё в детстве.
От этих мыслей становилось совсем тошно, тем более, что ни на один из встававших перед ним вопросов Андрей ответа дать не мог.
Он в очередной раз протянул руку, собираясь стянуть бокал шампанского с подноса пробегавшего мимо официанта, когда пальцы его наткнулись на чью-то руку – сухую и довольно горячую, что летом было не слишком-то приятно.
— Простите, — рука тут же исчезла, и, подняв глаза, Андрей увидел её владельца – мужчину, чьи волосы обильно украшала проседь, но чей возраст больше не был заметен ни в чём. На незнакомце был серый костюм, не совсем уместный на торжестве, но держался он так уверенно, что было ясно – гость он тут далеко не случайный.
Андрей молча взял фужер и отвернулся к столу.
— А вы один? – услышал он голос незнакомца через пару секунд.
Андрей замешкался, не зная, что сказать. С одной стороны, накрыло привычное желание скрыться. С другой — это желание накрывало его всякий раз, когда разговор с выбранным парнем или девушкой заходил достаточно далеко. И с третьей, в десятке метров от него стоял Яр — в чёрном дорогом смокинге — и обнимал за талию Миру, которая в свадебном платье почему-то казалась на два размера стройней, чем когда Андрей видел её в последний раз.
Взгляд Яра упал на Андрея, и именно это определило его ответ:
— Один. Хотите присесть?
Андрей с первых слов почувствовал, что его несёт. Он уже не помнил, какой по счёту бокал держит в руках, а незнакомец, которого, как оказалось, звали Эдуард, заботливо помогал ему останавливать новых и новых официантов.
Андрей пришёл в себя только когда обнаружил, что находится вместе с Эдуардом в каком-то номере – одном из тех, что был снят в ближайшей гостинице для иногородних гостей. Эдуард держал руки у него на поясе, и Андрею захотелось взвыть от понимания того, что эти руки, горячие и сухие, в отличие от многих других были ему приятны.
Он закрыл глаза, поддаваясь на поцелуи, цветами наслаждения покрывавшие его подбородок и шею. Он хотел продолжения, хотел, чтобы….
Всё желание улетучилось в один миг, когда Андрей представил себе, как будет лежать под этим мужчиной. Как Эдуард будет растягивать его, проникая в самое нутро. И как войдёт туда, где не должен был быть никто – никто! – только Яр.
— Нет! – выдохнул он и оттолкнул Эдуарда от себя.
Тот непонимающе посмотрел на него.
— Нет! – повторил он. – Я не шлюха, Эдуард, простите, вам лучше снять кого-то ещё.
Он замолк, глядя в серые, всё ещё непонимающие глаза.
— Я не шлюха, — повторил он, убеждая скорее самого себя, чем того, кого он не планировал видеть больше никогда – и, подхватив брошенный на кровать пиджак, бросился к двери в коридор. Сесть за руль он не мог, но и оставаться здесь было выше его сил. Поразмыслив, он решил признать своё позорное поражение и набрал номер Риты.
Через полчаса та остановила машину у дверей отеля. Она так и не сказала ничего – только зыркала на него зло из-под бровей всю дорогу.
Добравшись до дома, Андрей завалился на кровать и уснул, а проснувшись понял, что чувствует себя всё так же паршиво, как и все прошедшие два месяца – но пить больше не может. Одна мысль об алкоголе вставала в горле комом, и, добравшись до кухни, он собственноручно слил в раковину все найденные в доме запасы виски – оказалось, их скопилось откуда-то довольно много, тут и там в шкафах находились початые, но недопитые бутылки, о происхождении которых он ничего не знал.
Видеть Риту не хотелось, и он промаялся до вечера, не решаясь показаться в клубе, но когда на город стала спускаться темнота — не выдержал, натянул подзабытые за последние полтора года, но всё ещё любимые джинсы и, спустившись вниз, сел за руль.
Сюрприз, который поджидал Андрея в кабинете, заставил его остановиться перед дверью и присвистнуть. Перед самой дверью стояла огромная корзина цветов.
Андрей огляделся воровато, опасаясь, нет ли кого поблизости – хотя чужим в узком служебном коридоре взяться было неоткуда. Затем подхватил корзину в охапку и шмыгнул в кабинет.
Уже внутри он извлёк карточку и прочитал: «Дорогой Андрей, мне очень жаль, что мы не поняли друг друга. Я вовсе не собирался тебя торопить. Эдуард».
По телу Андрея пробежала дрожь. Так к нему не обращались очень, очень давно.
Он прикрыл глаза, стараясь избавиться от нахлынувших эмоций – сладкого любопытства вперемешку с болезненной обидой. На кого – он не смог
