На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
если бы не женский крик из-за спины, не тонкие руки, перехватившие его поперёк пояса. Удержать его Рита не могла – Андрей легко оттолкнул её, но за это время Яр успел встать. Он не нападал – хотя, наверное, мог.
— Какая же ты сука… — повторил Андрей в который раз уже без сил.
Плюнул на всё и рванулся в коридор.
Яр догнал его на лестничной клетке и прижал к стене. Он всё ещё был намного сильнее, и Андрей мог только плюнуть ему в лицо. Яр вытер плевок о собственное плечо. Он что-то говорил, но Андрей не слышал ничего. Только будто бы сквозь туман пробилось в его сознание:
— Теперь ты понимаешь, что чувствовал я?
В голове вдруг прояснилось. Андрей перестал трепыхаться и замер, глядя на него. Он необыкновенно ясно ощутил вдруг, что не чувствует больше ничего.
— Скажи, Яр, а почему у тебя нет детей? – спросил Андрей.
— Это тут при чём?
Андрей покачал головой. «У Риты спроси», — хотел ответить он, но представил, что Яр может сделать с тем, кто попадётся ему под горячую руку и решил ответить сам.
— Да не при чём, Яр. Просто ты не способен ни на что. Ты можешь только уничтожать и причинять боль. Ты бесплоден – так же, как и твоя жена.
Он вывернулся из рук Яра давно выученным приёмом и бросился через ступеньку вниз.
Ночь Андрей провёл на пристани, а утром вылетел, нарочно поменяв билет, чтобы не столкнуться в аэропорту ни с кем из тех, кого хотел оставить позади.
Вернувшись в Москву, он полностью погрузился в дела по восстановлению клуба, но восстанавливать было нечего – оба этажа сгорели дотла. Люк перезвонил через три дня и сказал, что соседи больше не будут требовать ничего.
— А кто устроил поджог? – спросил Андрей.
Люк мешкал какое-то время, а потом ответил.
— Я не хочу говорить.
Сердце гулко стукнуло о грудь.
— Но я знаю его?
— Да, — ответил Люк и повесил трубку.
Свободное время у Андрея появилось только через две недели, и тут же начались звонки. Услышав один раз Ритин голос, он сказал: «Я не могу тебя видеть. Прости», – и повесил трубку. Тогда звонить стали в дверь, но и дверь он не хотел открывать. Ему нечего было ей сказать.
Он не выдержал лишь на третий день, когда понял, что оказался в осаде в собственном доме. Разозлившись на себя самого, Андрей вышел в прихожую и распахнул дверь, приготовившись резко отшить стоящую на пороге девушку, которую он больше не хотел называть женой, но вместо этого увидел Яра. Тот стоял, прислонившись плечом к стене, и когда Андрей попытался захлопнуть дверь, просунул в щель сапог.
— Надо поговорить, — сказал он.
— Нет, — ответил Андрей, продолжая удерживать дверь.
— Андрей, прости.
— Это ты устроил поджог?
— Андрей, я сказал: прости! Я подарю тебе новый клуб, просто… Просто вернись.
Андрей перестал удерживать дверь. Даже приоткрыл её чуть-чуть, чтобы заглянуть Яру в глаза. Сердце сдавила боль, какой он не испытывал ещё никогда.
— Яр, убирайся. Не хочу больше не видеть, не слышать о тебе никогда. Если ещё раз увижу тебя – пристрелю. И гори оно всё огнём.
Воспользовавшись замешательством Яра, он захлопнул дверь и, прислонившись к ней, сполз по стене вниз.
========== Часть 54 ==========
Андрей пребывал в каком-то странном состоянии пустоты и бесчувствия. Он ходил по коридорам здания, которое не так давно было его клубом, рассматривал пустые почерневшие залы и пытался представить, что вот, ещё месяц назад, здесь планировал открывать второй танцпол, а здесь – собирался поставить столики для VIP-зоны.
Все эти планы казались далёкими и бессмысленными, как сон. Как и сама та жизнь, в которой он пытался сочетать работу в клубе с охраной богатого бизнесмена, по пояс утонувшего в криминале.
Теперь он проснулся. Пробуждение не принесло радости. Глаза были сухими, и свет больно резал зрачки. Зато прошлое виделось неожиданно чётким, лишённым флёра влюблённости, сильных эмоций и бесконечной тоски, которая наполняла его все годы знакомства с Яром.
Хотелось смеяться, но не от радости. Просто что-то клокотало в горле и рвалось наружу. Может быть, это была злость.
Он закончил обход и остановился посреди зала. Достал сигарету и закурил, размышляя о том, что делать теперь.
Начинать всё заново не хотелось. И даже не потому, что не хотелось заново отстраивать сгоревшие залы – напротив, мысль о том, что можно сделать здесь что-то совсем другое, скользила по коже свежим ветром.
Он не хотел снова проводить вечера в этих тёмных залах, где люди со стеклянными глазами извивались под жёсткие биты психоделики, не хотел слушать заунывные голоса рокеров, взывающих к тому, что, как он был уверен теперь, не существовало никогда.
Все эти обрывки слов,
