На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
но в сердце от неё всё равно колола тупая боль.
«А значит, меня убьют».
Умирать не хотелось – несмотря ни на что. И он принялся пытаться высвободить запястье – хотя бы одно.
***
Сколько прошло времени – он не знал. Проволока впивалась уже не в кожу — в обнажённую плоть.
Успеха добиться ему не удалось – только запястье ныло всё сильней. Но он всё ещё пытался, когда дверь открылась, из угла комнаты пахнуло холодом, и в белом прямоугольнике показалась чёрная тень.
«День», — отметил про себя Андрей, но что это даёт — понять так и не смог.
Пришедший подошёл вплотную, и теперь Андрей разглядел в его руках видеокамеру. Всё тот же незнакомец в маске – а может, уже другой – вскинул её на плечо.
Ещё один мужчина вошёл следом за ним.
— Включил? – спросил он и хрустнул пальцами.
В темноте тут же замерцал зелёный огонёк.
— Поехали, — скомандовал «оператор», и кулак с размаху влетел Андрею в лицо. Потом ещё раз и ещё. Андрей лишь успевал глотать солёную влагу, наполнившую рот, и тихо охать при каждом ударе – просить было бесполезно, да он и не хотел.
— Ну всё, — произнёс наконец пришелец и потряс в воздухе кулаком. – Тяжёлая работа, чтоб его.
Андрей не сдержался и разбитыми губами хохотнул.
— Так, не истери, — приказал тут же другой и, приблизившись к нему ещё на шаг, направил камеру в лицо. – Говори.
Андрей устало посмотрел в тёмный объектив, направленный на него.
— Какие-то уроды вытащили меня из дома и мутузят в долбаном подвале…
— Стоп! Место не называть.
Андрей снова нервно хохотнул, но продолжил говорить:
— Короче, пошёл ты, Яр, и дружки твои вместе с тобой. Мире привет.
Мужики переглянулись.
— Ладно, сойдёт, — сказал тот, который устал его избивать.
И оба вышли, снова оставив Андрея одного.
Снова потянулись долгие бессмысленные часы в пустоте. Андрей ещё раз попытался ослабить путы, но боль была уже почти нестерпимой, и в конце концов он сдался. Что делать дальше, он не знал.
Через какое-то время он задремал, а проснулся от того, что снова скрипнула дверь – принесли еду.
Кормили с ложки какой-то вязкой жижей, похожей на водянистую овсянку, но Андрей послушно глотал. Так повторялось три раза, пока Андрей не заснул опять. И ещё трижды приносили еду и снова он спал.
Тишина и темнота были уже невыносимы, и Андрей почти надеялся, что кто-то придёт его развлекать, когда дверь снова открылась, и человек в маске остановился перед ним, перекатываясь с пятки на носок. В тусклом свете, падавшем из дверного проёма, в руках его поблёскивал нож.
— А ты был прав, — сказал он.
— В чём? – спросил Андрей без особого интереса, просто чтобы продолжить разговор.
— Папику твоему всё равно.
Андрей зажмурился. Дежавю накатило с невыносимой силой, только если тогда у него был Яр, которому всё-таки оказалось не наплевать, то теперь не было никого.
— Что же со мной не так… — прошептал он, но похититель не слышал этих слов.
— Придётся по-другому с ним говорить, — бросил он и наклонился над Андреем. Андрей напрягся, приготовившись, что тот срежет путы — и можно будет броситься вперёд; но вместо этого руку пронзила боль – невыносимая, так что Андрей заорал, впервые за эти три дня, а затем вырубился окончательно.
***
Яр затянулся в последний раз и выбросил окурок в окно. Нужно было уезжать – время уже перевалило за полночь, и Мирка наверняка устала ждать в гостиной, пока он закончит работу.
Нужно было – но проще было бы вырвать собственное сердце, чем отдать команду шофёру покинуть этот дом — и не приезжать больше никогда.
В подъезде давно стояли камеры, двое людей охраняли вход и если верить мозгам – случиться не могло ничего, но от мысли о том, что он просто будет слишком далеко, всё равно было невыносимо тяжело.
— Трогай, — сказал он наконец. Негромко, самому себе, незнакомым голосом, надеясь, что шофёр не расслышит – но шофёр давно привык угадывать его слова по губам.
Яр достал сигарету и закурил ещё раз. Машина медленно двинулась с места, а он всё смотрел через стекло на подъезд дома, куда приезжал каждый день, освобождая вечер от любых сделок. Это превращалось в манию – он понимал и сам. Но именно после того, как Андрей сказал, что не хочет видеть его больше никогда, Яр понял, что сам не может вот так просто не видеть его. А впрочем, когда он думал о том, когда именно наступил этот момент, то всё чаще ему казалось, что это случилось раньше – тогда, в Ницце, когда он увидел улыбку на его лице и счастье в его глазах.
Андрей не мог быть счастлив без него. Это просто не укладывалось в голове – что счастье ему могла подарить непонятная девчонка с короткой стрижкой, в которой и женственности-то не
