На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
на соседней кровати и взглядом указал на своего приятеля, — это Евгений.
Андрей поднял бровь.
— Андрей, — сказал он. – И как же вы познакомились?
Серёга усмехнулся и начал было рассказывать про какое-то кафе, но потом, заметив, что его приятель всё ещё стоит в дверях, встал, подошёл к нему и, усадив на другой стороне кровати, снова забрался на неё с ногами.
Всё это время он продолжал какой-то малосвязный рассказ, так что в конце концов Андрей, неотрывно смотревший на Евгения, поднял вверх здоровую руку, останавливая этот сумбур.
— Серёж, один вопрос.
— Ну, — нетерпеливо ответил тот.
— Почему ты думаешь, что у нас что-нибудь получится? Я не тебя имею в виду, — торопливо остановил он собиравшегося было встать и уйти Евгения. – Я имею в виду, — и он посмотрел на Серёгу, — почему ты думаешь, что получится у меня.
Сергей ослепительно улыбнулся.
— Потому что вам обоим нечего терять.
Они поговорили ещё. Сергей всё время с опаской поглядывал на перебинтованную руку Андрея, будто та могла оказаться заразной, и в конце концов Андрей сжалился над ним и, махнув здоровой рукой, велел уходить – только попросил напоследок зайти и проверить, заперта ли в его квартире дверь. Серёге он доверял не слишком, но больше попросить всё равно было некого – разве что Диму, но тому Андрей доверял ещё меньше.
На руку свою он боялся смотреть и сам. С тех пор, как ему перестали колоть обезболивающее, палец всё время чесался и болел, и Андрей не мог до конца поверить, что какое-то время у него пальца просто не было, – а теперь вот опять есть.
Тем не менее до снятия бинтов оставалось два дня, и Андрей ждал этого момента с нарастающими нетерпением и опаской.
Серёга больше не приходил, но всё время звонил и справлялся, как дела. Обещал к тому же найти ещё парочку моделей, если сессия пройдёт удачно.
Дима, напротив, заходил каждый вечер, но стал каким-то замкнутым и отстранённым, так что Андрей уже жалел о сказанных в порыве откровенности словах.
Подарков он больше не приносил – по крайней мере, от себя; однако ещё один подарок Андрей всё же получил. Если быть точным, упакован он был как один, но внутри вещей было целых три: кашемировая безрукавка золотисто-коричневого цвета, в тон ей крупной вязки шарф и фотоаппарат – не только дорогой, но и просто хороший, один из трёх, которые Андрей подумывал купить, но не решался, не имея толком дохода.
Едва Андрей увидел фотоаппарат, его пробрала дрожь. Принимать анонимных подарков он не хотел, а с некоторых пор и не любил. Однако, когда взял его в руки, понял, что отказаться просто не может. Это были не безликие золотые часы, которые прислал ему когда-то Эдуард, и не одна из его картин, больше славившая дарителя, чем получателя. Эта вещь была «его». Она идеально лежала в руке и, казалось, дышала едва уловимым теплом. Андрей хотел и боялся поверить, кто мог её прислать – и желая проверить свои подозрения в последний раз, развернул безрукавку, рассчитывая отыскать на ней знакомые буквы Calvin Klein. Однако на бирочке не было ничего.
Андрей глубоко вздохнул, проклиная собственную глупость, но именно потому, что не мог толком ни подтвердить, ни опровергнуть свои подозрения, решил фотоаппарат всё же оставить себе.
Дима нервно облизнул губы, услышав, как звонит телефон, но трубку всё-таки снял.
— Да?
— Это я. Узнал?
— Да.
Яр побарабанил пальцами по столу.
— Ну… как у него дела?
— Выписывают завтра. Всё уже хорошо.
Наступила тишина.
Яр думал о том, как неожиданно приятно оказалось просто что-то Андрею дарить. Выбирать для него одежду и технику, даже просто еду. Ничего подобного он не испытывал ни с кем – ни с Мирой, ни с другими женщинами, ни даже с Богданом.
И то, что не надо было потом смотреть Андрею в глаза, делало эти подарки только приятней. Он ничего не ждал – и потому ничего не боялся потерять.
— Простите… Может, это не моё дело… Но я должен спросить, — решился Дима наконец.
— Ну, — бросил рассеянно Ярослав.
— Вы… Что вы хотите от него?
Яр помолчал.
— Ничего.
— Мне кажется, он боится чего-то… Может быть, вас?
Яр скрипнул зубами.
— Ты прав, — процедил он. – Это не твоё дело.
— Простите, но если так, я не хочу больше вам помогать.
— Это, милый друг, не тебе выбирать.
— Он выписывается. Я больше не должен за ним следить, ведь так?
— Нет, не так, — отрезал Яр. – Ты будешь вести его дома. Как хороший врач вёл бы пациента. Ты понял меня?
Несколько долгих секунд царила тишина. Потом Дима ответил глухо:
— Да.
— Вот и хорошо. Оплата – та же, что и была.
========== Часть 59 ==========
Выбравшись из больницы, Андрей первым
