На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
Журавлёв, вы хотите сказать, что находились шестнадцатого декабря 1997 года вместе с Ярославом Толкуновым и… участвовали в этих съёмках?
— Нет, но я хочу сказать, что на плёнке я.
— Будьте добры пояснить.
— Это трудно. Полагаю, дата сфальсифицирована, как и многие другие улики по делу.
— Протестую!
— Протест принят.
Андрей пожал плечами. Он внимательно смотрел на адвоката, чтобы только не смотреть на Яра или в зал.
— Андрей Георгиевич, кем вы приходитесь Ярославу Толкунову?
— Сейчас никем. Мы несколько лет жили вместе и… — Андрей замолк, подбирая слова. – И довольно часто делали то, что вы видите на плёнке. Красиво, да?
По залу прошёл шепоток, и где-то на задних рядах прозвенел тихий смешок.
— Андрей Георгиевич, вы плохо расстались с Ярославом Толкуновым? Может быть, вы от него ушли?
— Нет. Он бросил меня.
— То есть, он не может держать на вас зла?
Андрей растерянно посмотрел на Яра. Этого ответа он не знал. А Яр смотрел на него с такой болью, что ни о каком зле в ту секунду не могла идти даже речь.
— Я не верю, что он мог бы убить меня – или того, кто похож на меня.
— Это всё. У защиты больше вопросов нет. Господин прокурор?
Прокурор кивнул и вышел из-за стола.
— Андрей Журавлев?
Андрей кивнул.
— Да, это я.
— Верно ли, что вы были любовником Ярослава Толкунова? Верно ли, что за деньги ложились под него?
Андрей заметил краем глаза, как вздрогнул Яр.
— Два вопроса, мне трудно отвечать, — спокойно произнёс он.
— Нет или да?
— Любовником – да. Это всё.
— И он не давал вам денег, не содержал и не оплачивал ваши услуги каким-либо иным способом?
— Если вы о постели, то я не считаю обоюдоприятный секс видом услуг. А другие услуги он оплачивал, да.
— Вы делали для него что-то ещё?
— Например, проверял его договора.
— Вы юрист?
— Тогда мне казалось, что да.
— Господин прокурор… — вмешался адвокат.
— Да-да, я уже иду назад. Андрей… кхм… Георгиевич. Вы долго сожительствовали с Ярославом Толкуновым?
— Три года.
— За это время вы замечали за ним немотивированные приступы ярости, склонность к насилию?
Яр вздрогнул.
— Его ярость всегда была мотивирована. Как и любой невоспитанный мужик, он бывал груб, но не принуждал меня никогда.
Прокурор вскинулся, внимательно глядя на него.
— Вы помните, что клялись?…
— И могу поклясться ещё раз. Он не делал чего-либо против моей воли никогда.
Прокурор остановился у трибуны и побарабанил пальцами по столу.
— И вы никогда не играли с ним… С элементами насилия, скажем так?
Андрей пожал плечами.
— Яр не любитель игр, скажем так.
— Это значит нет или да?
— Это значит то, что я сказал.
Прокурор помолчал.
— И, тем не менее, вы утверждаете, что на плёнке засняты вы. А мы видим довольно жестокую игру… Если это игра.
Андрей пожал плечами и посмотрел на экран. С каждым ответом ему становилось немножечко легче, и даже рассасывалась сжимавшая горло последние месяцы злость.
— На этой записи вы видите двух людей, которые любят друг друга. Подглядывать нехорошо – и всегда есть риск не понять, что вы видите на самом деле. Ненависть или любовь.
Андрей посмотрел на прокурора.
— Что-то ещё?
— Вы знали о том, что проводится запись?
Андрей замешкался. Горло сдавила боль.
— Нет, не знал.
— И теперь, зная об этом, продолжаете утверждать, что всё было хорошо?
Андрей на секунду сжал губы в тонкую полосу.
— Господин прокурор, между любимыми никогда не бывает абсолютно всё хорошо. Я уверен, что Яр никогда не хотел мне зла — и не хочет его сейчас. Уверен, что за те три года ни разу он не спал ни с кем кроме меня. И мне странно представить, что он стал развлекаться со шлюхами сейчас. В конце концов, за те шесть заседаний, на которых присутствовал я, ни одна из них не дала показаний против Ярослава. Что-то ещё?
Прокурор побарабанил пальцами по столу.
— На сегодня, полагаю, ничего. Не уезжайте никуда, возможно, мы вызовем вас ещё.
— Я здесь и готов всегда.
Андрей встал и на сей раз всё-таки направился к двери. Щёки его пылали, сердце билось бешено, и на Яра смотреть он просто не мог. Уже у двери он услышал голос судьи:
— Суд отправляется на перерыв. Собрание будет продолжено через два дня.
========== Часть 63 ==========
Тем вечером Андрей напился. Просто не мог представить, что пойдёт домой и будет находиться там один.
Он позвонил Серёге, потому что видеть Диму в таком состоянии попросту не мог, и потащил его в бар.
Пили какую-то текилу, и первое время Андрей держался, а потом принялся вываливать
