На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
не хочу, но этой весной меня снова тянет фотографировать места, где нет людей, и я по-новому ощущаю их красоту. Я проявляю фотографии сам и кладу их в посылки, потому что больше всего хочу, чтобы на этих фотках кроме деревьев и едва зеленеющей травы были вместе я и Яр.
Так я обхожу с фотоаппаратом Москву и заново её узнаю. Теперь у меня есть цель, и фото получаются совсем не такими, как в прошлый раз.
Впрочем, кроме как отправлять Яру, мне некуда их девать. Работа остаётся работой и продолжает идти своим чередом.
После майских праздников у меня берут ещё одно интервью. Я даже бреюсь в этот день, что в последнее время делаю не часто – не для кого. Фотки получаются такие, что у меня сердце щемит от желания, чтобы их увидел Яр. Но в этот раз я почему-то не рискую отправить ему даже журнал.
В целом, у меня такое чувство, что Яр занимает мои мысли на сто процентов — и ещё на два. Попытка жить без него провалилась с треском – наверное, это нужно признать. Конечной точкой в осознании моей болезни становится момент, когда мне приводят фотографироваться зрелого мужика – для рекламы каких-то спортивных товаров. У него очень фактурное лицо, но всю сессию я не могу понять, кого он мне напоминает. И только когда фотки лежат у меня на столе, я абсолютно отчётливо вижу, что все четыре часа съёмок заставлял его садиться в те позы, в которых обычно сидел Яр. Я даже ракурсы выбирал те, с которых смотрел на Толкунова сам.
Это осознание, впрочем, не меняет ничего. Я здесь, а Яр там. И ничего, кроме посылок, я для него сделать не могу.
Какое-то время я перевариваю эту мысль, а потом испытываю непреодолимое желание врезать себе по башке. Я, конечно, не самый прилежный ученик, но мог бы вспомнить про возможности подать на апелляцию, оспорить решение и т. д. и т. п.
Поисками подобных путей я и занимаюсь следующие несколько дней. И довольно быстро сталкиваюсь с проблемой, что не знаю о случившемся ничего. Только то, что был мальчик, до ужаса похожий на меня. И еще, пожалуй, то, что Яр ходил к проституткам. Не знаю, что из этого меня больше злит.
В общем, первым делом я еду к Антону, потому что больше на фирме Яра не знаю никого. И в тот же день с некоторым (не слишком, впрочем, сильным) удивлением узнаю, что Антон уволился и уехал в Канаду. Логично, учитывая то, что фирма Яра на момент вынесения приговора балансировала на грани банкротства.
Я начинаю выяснять, куда делся Роман – я ведь помню тот разговор, который краем уха зацепил. Но и Романа след простыл. Вообще такое чувство, что исчезли все, кто был связан с этим делом хотя бы краешком руки.
Я трепыхаюсь ещё какое-то время, иду в бордель, который, к слову, называется красивым словом «модельное агентство». Парня, который здесь у руля, я видел пару раз – и вовсе не тогда, когда моделей искал. Он тоже, похоже, меня узнал. Усмехается неприятно и спрашивает:
— Работу пришёл искать?
Мне становится противно, но тему я развивать не хочу — всё равно никто из моих старых знакомых по дому Яра не поверит, что у меня всё хорошо. Я осторожно задаю несколько вопросов насчёт предоставленных Яру услуг, но мне довольно быстро становится понятно, что здесь со мной никто не станет говорить. Я сажусь в машину и собираюсь ехать домой, но где-то на полпути меня застаёт звонок. От голоса, который звучит в трубке, бегут по спине мурашки и стынет кровь.
— Я же тебе говорил, не лезь, — напоминает отец.
Я молча вешаю трубку и резко делаю поворот – домой я ехать уже не хочу и вместо этого еду к Люку.
Странно, но Люк повторяет мне почти то же самое, что уже сказал Журавлёв:
— Я же тебе сказал, не лезь.
— Почему? – я пытаюсь высмотреть ответ в его лице, но не вижу ничего. – Лёш, я не могу так. Я должен сделать что-нибудь для него.
Люк поджимает губы и какое-то время молчит.
— Живи, — говорит он.
— Что?…
— Просто живи. И не вляпайся больше ни в какое дерьмо.
Вот и весь разговор. Такое чувство, что его устами говорит Яр, но мне всё равно. Люк не понимает, что я просто не могу жить без Яра, как бы ни хотел. Вряд ли он когда-нибудь так сходил с ума. Я уже знаю к тому времени, что свою жену он бросил, когда понял, что ей нужно только бабло. Если честно, даже если бы Яру нужно было от меня что-то вроде того – ну не деньги, но, к примеру, только секс – я бы не сумел поступить так, как он.
Расследование не двигается с места. Главное, чего не хватает, это слов самого Яра. И хотя последние дни тянутся бесконечно долго, в конце концов наступает восемнадцатое мая – двадцать первого день свиданий.
Я сам не замечаю, как оказываюсь в поезде. До последнего дня я всё ещё не знаю, что собираюсь ехать к нему, а потом ноги будто бы сами меня несут. Рядом со мной на полке лежит посылка – значит, я всё же успел подумать головой,
