Мафиози и его мальчик

и та улыбнулась в ответ. Точно так же улыбнулся ему и молодой парень, проводивший досмотр – и даже не заглянул в сумку.
Андрей уже было забыл о странном происшествии, решив, что это была тупая шутка Дэвида и вышел на стоянку такси. Поднял руку, и первая же машина остановилась перед ним.
Андрей улыбнулся водителю, забросил сумку на заднее сиденье и опустился рядом с ней.
— Все из Москвы на каникулы, а ты в Москву, — заметил водитель, заводя мотор.
Андрей не обратил внимания на то, что в нём легко узнали студента – наверняка говорили об этом и брендовые шмотки прямиком из Англии, и непривычно длинные для столицы волосы, небрежно собранные в хвост.
— К родителям на Новый Год.
Андрей врал. Он сам толком не знал, зачем приехал сюда. Отец не ждал его уже давно, с тех пор, как женился второй раз. Теперь у него была Вика – маленький пупс с глазками голубыми, как у матери, и светлыми волосами, как у отца.
Андрей только фыркал, когда папаша умилялся своей новой игрушке и представлял, как спустя пятнадцать лет её так же вышвырнут в дорогой колледж, чтобы продолжить забавляться с новой барби.
Когда Андрею был один год, волосы у него тоже были светлыми. Он не знал точно, но думал, что тогда папаша умилялся и ему. А к шести годам волосы у него порыжели, и отец почему-то решил, что это лучшее доказательство того, что Андрей не его сын.
Андрей часто думал, что в другой семье его, наверное, могли бы и просто вышвырнуть на улицу – как вышвырнул отец свою первую жену и его мать. Однако у Журавлёвых дело обстояло иначе, и его попросту отправили учиться на другой конец материка.
За три года Андрей приехал в Москву в первый раз и не потому, что хотел. Он звонил родителям каждый год, но мать снова вышла замуж, и теперь в той семье он тоже стал лишним. Отцу же он не был нужен уже давно.
Он и сейчас, сидя в машине, не мог понять, кому в голову пришла эта идиотская идея поехать на праздники домой – и, главное, зачем. Видимо, они с Дэвидом что-то надумали вечером накануне, но что — он вспомнить не мог в упор.
Задумавшись об этом, Андрей не заметил, как машина остановилась. Из мира собственных мыслей его вырвал свист водителя и холодное, совсем не услужливое:
— Приехали.
Андрей выглянул в окно.
— И что это за хрень? – спросил он. – Я на Воробьёвы просил.
За окнами простирался вдаль какой-то подземный гараж – абсолютно пустой.
— Эй, алё? – он толкнул водителя в плечо, а уже через секунду ближайшая к нему дверь открылась, и чьи-то руки выволокли его наружу и заломили локоть.
Андрей увидел, что оказался в руках двух мужчин: один, лысый, с татуировкой на черепе, стоял напротив. Он взял в руки сумку и, рванув молнию, присвистнул.
— Ярик, дерьмо.
Того, которого звали Яриком, Андрей не видел. Только чувствовал его стальную хватку поверх рукава.
— Уроды, охренели или что? – он дёрнулся, пытаясь вырваться.
Лысый тут же отбросил сумку в сторону и заехал ему по лицу. Потом подцепил подбородок одним пальцем и заставил посмотреть на себя.
— Где наркота? – спросил он.
Андрей похолодел. До него начало доходить.
— Где трава, я спросил?! – рявкнул лысый, а тот, что был за спиной, заломил ему руку сильней.
— В унитазе, — ответил Андрей тихо. Он не боялся – наверное, потому что не верил до конца в то, что влип.
Тот, которого звали Ярик, хохотнул.
— Не смешно, — отрезал лысый и ещё раз ударил Андрея в зубы, так что губу пронзила боль, и Андрей почувствовал на языке вкус крови. – Где наркота, я спросил?
— Нету, я сказал! Слил!
— Блять, охренел? — Лысый ударил его ещё раз, теперь уже под рёбра. – Я спросил, где наркота!
Ярик почему-то снова рассмеялся, но руки так и не отпустил.
Андрея били ещё. Лысый раз за разом задавал один и тот же вопрос, пока Андрей не повис бессильно на руках другого, но его всё ещё продолжали бить, пока сознание не подёрнула темнота.
***
В себя Андрей пришёл в маленькой комнатушке. Руки его были прикованы к батарее, окно забито досками, а вокруг царила темнота.
За окнами мелькали тени, и Андрей заорал, силясь привлечь к себе внимание. У него получилось – вот только к лучшему ли это, он понять не успел.
Дверь открылась, и на пороге показались двое – всё тот же лысый сплюнул на пол и сказал:
— Очнулся…
Андрей не хотел на него смотреть. Всё происходящее казалось ему кошмарным сном.
Он перевёл взгляд на другого. Лицо у него было куда более приятным и почему-то показалось Андрею знакомым. И, будто, отвечая на его мысли, тот, кого звали Ярик, приказал:
— Тита, выйди.
Лысый проворчал что-то неразборчивое и исчез, а Ярик подошёл к Андрею и уже знакомым движением подцепил его подбородок, заставляя