На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
ими в него.
Живой взвыл, Яр почувствовал, как тонкими струйками по пальцам бежит то ли кровь, то ли дерьмо, а потом ошалевшие на секунду быки поднялись на ноги и, выкрутив ему свободную руку, поставили на колени и принялись избивать – сильно, быстро, отработанными годами движениями кулаков, так что Яр уже не смог встать.
========== Часть 76 ==========
Прозрачные капли дождя стекали по стеклу – дождь начался заполночь и продолжался до самого утра, так что Жорику вставать было тяжело – он и так с трудом поднимался раньше девяти утра. А вот Яр не спал уже к семи – для него «дача» была не «дачей», а скорее «деревней». В голове крепко сидела мысль, что надо наколоть дров, натаскать воды и сделать другие, напоминавшие о детстве, дела.
Ему нравилось здесь. После нескольких лет сплошного ада, жары, грохота автоматных очередей, тишина дачи Журавлёва действовала на него умиротворяюще – и если бы не некоторые детали, ему могло бы показаться, что он приехал домой.
Деталь, собственно, была одна. Она, позёвывая и спотыкаясь на каждом шагу, спускалась по лестнице со второго этажа, а наткнувшись взглядом на Яра, замерла. Зевнула, широко раскрыв рот, полный белоснежных зубов, закинула за плечи тонкие руки с едва наметившимися бицепсами, не державшие, похоже, ничего тяжелее тетради и ручки, и вытянулась, выгнулась всем телом, так что у Яра мгновенно свело в паху.
— Ты чё не спишь? – спросила деталь, неторопливо растягивая бока один за другим и глядя на Толкунова одним глазом, серо-голубым.
— Штаны бы надел, — буркнул Яр, опуская взгляд на белоснежные трусы, не сильно скрывавшие утренний стояк.
— Так все свои.
Мальчишка последний раз повёл плечами, повернулся вокруг своей оси, то ли нарочно демонстрируя ещё по-детски округлую, но уже начавшую подтягиваться задницу, то ли попросту пытаясь потянуться сильней, а затем продолжил спускаться вниз.
Сынок Журавлёва Ярослава бесил.
Нет, «бесил» было не совсем то слово, потому что оно подразумевало просто «злил». Просто вызывал неприязнь.
Тут же было что-то другое — от слова совсем.
Мелкий не был похож на отца абсолютно ничем – даже в молодости в Жоре никогда не было ни этой плавности движений, ни этой лёгкой интеллигентской манерности.
Мальчишка действовал на Яра как камень, брошенный в едва успокоившиеся воды пруда – во все стороны разбегались круги, и трудно было понять, чем бешенство отличается от странной, неправильной тяги, центр которой пульсировал в паху.
Мальчишка – или, вернее, весь этот ворох чувств – Яра пугал, так что поджилки тряслись.
С мальчишками Яр уже спал, но те были… безликими, да и как бы не мальчиками совсем. Яр уже тогда подозревал, что с ним что-то не совсем так, но тогда он был такой не один. Своих женщин не было, а закутанные в паранджу мусульманки не привлекали совсем.
Потом был Богдан, и тут уже Яр заподозрил, что заболел. Богдан не походил на женщину совсем, он был откровенным здоровым мужиком, таким же, как и Яр, и это пугало, потому что Яр даже не знал толком, кто бы кому вставлял.
Но всё же Богдан пугал его не так, как Андрей. Богдан был взрослым мужиком, способным постоять за себя, и Яр был уверен, что даже если самому ему в голову по пьяни что-то взбредёт, Богдан успеет его остановить.
А с этим… Яр боялся самого себя, когда они оставались наедине.
Мозгами понимал, что мальчишка – ещё совсем мелкий. Что это уже на грани, даже для него, даже для того, кто любит мужиков. Понимал, что Андрей – сын его друга, и понимал, что, несмотря на все свои ужимки, скорее всего и близко не представляет, о чём думает Яр, глядя на него.
Только всё это не меняло ничего. Ярослав всё равно его хотел. До звона в яйцах. Так, как не хотел раньше никого.
— За грибами сегодня пойдём? – спросил мальчишка, останавливаясь в шаге от Яра и снова открывая свой красный, очерченный мягкими пухлыми губами рот, чтобы зевнуть. Яр на секунду выпал из реальности, разглядывая его и невольно представляя, как эти губы смыкаются вокруг его..
Яр мотнул головой. «Надо запретить таким как он открывать рот, – подумал он. – Вообще запретить зевать до восемнадцати лет».
— Мне понравилось вчера, — мальчишка наконец закрыл рот и теперь смотрел на Яра, широко открыв глаза.
— Дров надо наколоть, — буркнул Яр и отвернулся, чтобы уйти к чёртовой бабушке, подальше от него.
Уйти далеко он не успел. Сделал только шаг, когда почувствовал тёплые пальчики на своей руке.
Яр дёрнулся было, но пальцы держали неожиданно крепко, так что пришлось развернуться – и чуть не столкнулся лбами с рванувшимся вслед за ним мальчишкой.
В глазах Журавлёва, оказавшихся настолько близко, что захватывало дух, плескалась
