На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
обида:
— Я с тобой хочу!
Никогда ещё Яр не чувствовал такой неуверенности, такой растерянности и полной дезориентации в пространстве. Этому голосу было невозможно возражать. Эти требовательные нотки — вперемешку с детской ещё обидой — лишали любой возможности сопротивляться, оставляя только одну возможность – злиться на себя. Яр стоял, молча глядя в светлые, какие-то даже прозрачные, как дымчатый оникс с тёмными прожилками, глаза, и не знал, что сказать, хотя сказать надо было просто: «Нет».
— Ну! – Андрей дёрнул его за руку ещё раз, уже, кажется, просто пытаясь вытолкнуть за дверь.
— Штаны одень, — сипло потребовал Яр и, понимая, что уже сдался в душе, закончил, — и пошли.
Ярик не знал ни тогда, ни потом, что этот мальчишка в нём нашёл. Почему прицепился именно к нему. Всегда думал, что это просто… каприз. Что тому попросту нравилось соблазнять мужиков. Все они – шлюхи с членом между ног, работавшие за гроши в татарских борделях – были такими. Все, кого встречал Яр до тех пор.
Он знал, что нет ничего особенного в нём самом. Девушки, правда, вешались на него всегда – но девушки всегда вешались на здоровых молодых мужиков, особенно когда где-то рядом гремела война.
Зачем Андрею было вешаться на мужиков? Яр понять не мог. И это злило его до сих пор.
Он смотрел на фотку, которую, робея и не глядя в глаза, притащил Хрюня в лазарет, и только сильнее убеждался в том, о чём думал всегда. Смотрел на эти красные губы, которым не требовалась помада, на эти шальные, бессовестные глаза — и понимал, что по-прежнему сходит с ума.
Очнулся Яр в больнице и в первые секунды только устало сквозь зубы застонал, потихоньку начиная припоминать, что натворил. Живой мог быть прав или не прав, но после такого делом принципа было для любого блатного сжить со свету беспределящего петуха.
У Яра оставалось несколько дней – может, неделя или две – пока его прикрывал бы лазарет. Потом оставалось разве что прятаться в ШИЗО. Заложить кого-нибудь ментам и податься в хату к шерстяным… Вот только это тоже был не вариант.
Яр стиснул зубы и попытался перевернуться на другой бок, игнорируя нахлынувшую боль – правый он уже основательно отлежал.
Положение ухудшалось слишком быстро, чтобы рассчитывать на то, чтобы протянуть десять лет. Можно было бы подать на УДО, но до половины срока было ещё далеко. ШИЗО и чуть ли не еженедельно – лазарет… Пока что в голову приходило только стиснуть зубы и терпеть.
Сева появился на третий день – глаз он больше не прятал, разве что чуть-чуть. Подобравшись к Яру поближе и равнобокими полукружиями размазывая по полу грязную воду, сообщил:
— Тебе от мамы привет.
Яр поднял бровь.
— У нас такое есть?
Сева кивнул.
— Тебя неделю где-то продержат, потом будут по понятиям дело разбирать. К Лысому тебя зовут.
Яр кивнул и уставился в потолок. Это конец. Можно было бы ещё попробовать бежать… только не на разбитых в хлам ногах.
Сева тем временем подошёл вплотную и, порывшись в кармане, опустил на койку рядом с Яром измятое фото. Яр скосил глаза и поджал губы.
— Я спрятал. А то могли бы разглядеть…
Яр взял фото, осторожно разгладил и убрал подальше от Севиных рук.
— Что разглядеть?
— Да ладно, — Сева негромко усмехнулся. – Это ж мужик.
Яр скосил на фото глаза ещё раз. Помолчал, а затем произнёс:
— Теперь-то что?
Сева внимательно, с каким-то изучающим любопытством, глядел на него.
— А чё меня не стал драть?
Яр бросил на него короткий взгляд, затем снова взял в руки фотографию и уставился на неё. Что он мог сказать? Что не по кайфу было заставлять? Что вообще никого, кроме Андрея, уже какое-то время не хотел?
Яр коротко буркнул:
— Не захотел.
Он не планировал ничего больше обсуждать, но Сева, помешкав некоторое время, зажал швабру между коленей и пристроился на самый край койки.
— А знаешь… — сказал он задумчиво, глядя куда-то за окно. – Мне на воле всё было интересно… с мужиком – это как? Мне нравились такие… — он повёл плечом. – Вроде тебя. Но я попробовал только раз.
— И что?
Сева пожал плечами.
— И ничего. Не в кайф. А тут уж… совсем.
Яр повёл плечами. На Севу он по-прежнему поглядывал только краем глаза, куда больше его интересовал изображённый на фотографии Андрей, с выставленным вперёд тонким плечом.
— Может, пробовал не с тем.
Сева внимательно посмотрел на него.
— А ты до… ну… пробовал с мужиком?
Яр сверкнул на него глазами из-под бровей.
— Ну, ты понял я о чём.
— Может быть. Но мне уж точно не понравилось совсем.
Сева усмехнулся.
— Вот то-то и оно. Снизу-то не хочет никто.
Яр поджал губы и снова попытался сосредоточиться
