На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
Сейчас просто надо его забрать. Ты не понимаешь. Ты не видел, что…
— Что он синий весь? – передразнил Люк. Это он тоже слышал уже в третий раз. – И куда ты его такого синего повезёшь? Ему в больницу надо и переливание, или я не знаю что… Они ему тут сдохнуть не дадут, это нехилый для зоны косяк. Ты, кстати, зря вот это затеял всё, — Люк обвёл его рукой, — лучше бы явился к ним как журналист. Их бы там перетряхнуло так, что тут же бы вспомнился устав.
Андрей дёрнул губой.
— Я бы тогда вообще… вообще ничего не узнал. А как журналист я могу и так, толку с того? Он не дождётся, можешь ты понять? Они сейчас выдержат, как положено, три дня и сунут его на этап. Типа по дороге вскрылся, не знаем ничего.
Люк затянулся и выпустил в воздух перед собой струю чёрного дыма – в очередной раз.
— Слушай, — Андрей вплотную подошёл к нему и замер так близко, что Люк чувствовал его дыхание на своём лице. – Я всё продумал. У них там есть производство – делают всякую мебель и прочее барахло. Сегодня-завтра как раз заканчивают диван. Его повезут какой-то шишке из МВД. Диван – раскладной. А внутри – ничего.
Люк терпеливо смотрел на него.
— Ну! – не выдержал Андрей.
— Всё… Это, блять, всё?
— Всё! Что тебе ещё?
Люк опять втянул в себя порцию табака и покачал головой.
— Ну, допустим, шофёра я подменю. Как ты Ярика до цеха доведёшь?
— Я разберусь!
— Допустим, ок. Куда потом? Нужны документы, врач.
— Люк, его нельзя там оставлять…
Люк тихонько взвыл и прикрыл глаза рукой.
— Идиот, — констатировал он. – Думать надо головой. Вон, Марата твоего, самое позднее к вечеру найдут. И что потом?
— Значит, надо до вечера сделать всё!
— Да ты тупо Яра не донесёшь!
— Знаешь что…
— Ничего, — Люк покачал головой. – Хрен с тобой.
— У тебя других вариантов всё равно нет.
Люк промолчал – видимо, не нашёл, что возразить.
— Когда будет этот твой диван?
— Да сегодня уже должен быть. Во время ужина у них там полный расслабон. Если диван до ужина погрузить, а потом охранников отвлечь…
— Ладно, дошло.
Люк покачал в последний раз головой.
— Всё-таки не план, а какое-то дерьмо. И даже не начинай! – перебил он, заметив, что Андрей открывает рот. – Не хочу это слышать ещё раз.
Последнее, что запомнил Яр – подступающую со всех сторон черноту. Он надеялся, что это будет полный и абсолютный конец – без боли, без необходимости искать выход или за что-то отвечать.
Конец так и не пришёл.
Яр выплывал в серое марево бреда ещё несколько раз, и каждый раз была боль – в руке, в избитом теле, в ноге.
В некоторые из этих странных недопробуждений ему мерещился Андрей – почему-то в папахе и в милицейском ватнике, от чего ощущение абсурдности происходящего становилось лишь сильней. Андрей что-то говорил, но Яр не мог разобрать что. Сознание всё равно ускользало слишком быстро, чтобы что-то понять.
Потом, когда за окном уже начинало темнеть, пробуждение задержалось чуть дольше. Яр лежал с открытыми глазами и смотрел в сереющий в наступающем полумраке потолок – свет пока никто не собирался включать. Повернуть голову он мог бы, но только с трудом, а поворачивать её смысла не было всё равно – только чтобы посмотреть на голые белые стены, из которых он так надеялся навсегда сбежать.
— Ярик… — услышал он голос, и если бы мог что-то чувствовать онемевшим телом, то ощутил бы бегущие по спине мурашки. Голоса не могло здесь быть, и Яр находил одно объяснение его существованию – он сходил с ума.
Ярик осторожно повернул голову на звук и снова увидел галлюцинацию, преследовавшую его всё время, пока он был здесь – бледное лицо Андрея, грубо очерченное контурами милицейской формы в полной темноте.
«Андрей» стоял за решёткой и смотрел на него с какой-то непонятной укоризной. Впрочем, непонятного в ней не было ничего.
Ярик отвёл взгляд.
«Шиза», — коротко подумал он и уставился в потолок, но взгляд теперь то и дело норовил сползти туда, к двери блока, где по-прежнему виднелось в темноте бледное лицо.
Когда он скосил взгляд в очередной раз, «Андрей» исчез, и Яр успокоился немного, решив, что это лишь от недостатка крови в голове.
Прошло, однако, всего несколько минут, а затем тихонько забряцал замок, и «Андрей» появился опять. В первый раз за всё время после самоубийства у галлюцинации появился звук.
«Андрей» в папахе торопливо миновал пустое пространство, отделявшее кровать от двери, и, опустившись на край койки, коснулся лба Яра рукой.
— Холодный какой, кошмар. Ярик, ты можешь говорить?
«Андрей» серьёзно смотрел на него. Сначала Яр не хотел отвечать, а потом решил, что вряд ли может быть хуже – а так хотя бы в психушку могут забрать, и осторожно
