На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
взревел мотор. Заправщик и водила синхронно повернулись на звук, а затем с криком: «Бля, да что за нах!» — водитель бросился к дверям.
Поколебавшись секунду, заправщик кинулся следом за ним, требуя заплатить.
В наступившем гаме Андрей сам не расслышал собственный обиженный вопрос:
— А я?
Мужики вернулись через пару минут, ругаясь в голос – заправщик на водилу, а водила на угонщика. Андрей проследил взглядом за ними.
— Так вы?… – спросил он и, когда оба взгляда обратились на него, тут же добавил: — Ладно, я всё понял, сам найду.
Прежде, чем внимание стало слишком пристальным, Андрей выскочил из кафе и быстрым шагом направился в ту сторону, куда только что стартанул джип.
Яра он нагнал часа через три – успев за это время в самом деле проклясть и тайгу, и комаров, и рюкзак. Тот сидел на капоте и курил.
Завидев Андрея, он приоткрыл заднюю дверь, в которую тот тут же скинул рюкзак, а затем, привалившись к корпусу машины, наконец перевёл дух.
Яр неторопливо и молча докурил сигарету – Андрей всё это время смотрел на него, ожидая хоть каких-нибудь слов, но так и не дождался ничего, кроме равнодушного:
— Пошли. Надо валить.
Они забрались в салон, и Андрей вдруг ощутил острый, болезненный приступ ностальгии от того, что они снова сидели вот так. Он закрыл глаза, чтобы не видеть, как рука Яра, такая знакомая и чужая теперь, заводит мотор. Всё было так похоже — и настолько иначе, что он не смог бы подобрать слов, чтобы описать это вслух. Андрей в самом деле не был уверен, что хочет назад, но то, что он хочет видеть Яра в своей жизни, было в эту секунду абсолютно очевидно для него.
— Ты дорогу-то запоминай, — напомнил Яр, — а то мало ли что.
Андрей кивнул и открыл глаза.
— Ночью поведу? – спросил он.
Яр покачал головой.
— Некуда спешить, — сказал он, — за день уедем и так далеко. Лучше уж нормально поспим. «И подумаем, что делать дальше», — добавил он про себя.
В то, что вокруг только бескрайний лес, нет ни колючей проволоки, ни закоптевших стен, верилось пока что с трудом.
Яр не слишком боялся ментов, которые и в городе-то не всегда могли сделать то, что должны. В голове у него по-прежнему сидел Журавлёв – проколоться второй раз он не хотел.
Когда темнота уже опустилась на лес, и Андрей ещё раз предложил пересесть за руль, Яр снова покачал головой.
Они свернули с дороги, заехали на несколько десятков метров в лес – так, чтобы машина не просматривалась с трассы, и стали разводить костёр.
За три дня технология была отработана целиком. Андрей собирал топливо, Яр готовил очаги и резал еду. Затем они молча ужинали – Яр смотрел на огонь, а Андрей на Яра. Он каждый раз злился, замечая это, отворачивался, но поделать с собой ничего не мог; и через какое-то время опять ловил себя на том, что разглядывает небритое, осунувшееся лицо.
Яр основательно поправился за эти дни, но всё равно выглядел больным.
Потом они забирались в спальный мешок – вместе, потому что Люк дал всего один – и засыпали, повернувшись друг к другу спиной, но плотно прижавшись спина к спине – «чтобы сохранить тепло».
Яр на самом деле почти не спал. Ему не нравилось находиться в темноте. Когда голова не была ничем занята, снова всплывали воспоминания, и если на зоне он думал в основном о воле, то теперь – всё больше вспоминал зону. Андрею он говорить не хотел – не видел, чем бы тот мог помочь. Просто лежал, обхватив себя руками, и старался думать о будущем, но выходило с трудом.
— Не спишь? – услышал в темноте, когда повернулся на спину, чтобы дать отдохнуть затёкшей руке.
Андрей привстал на локте и смотрел на него абсолютно заспанными глазами сверху вниз.
— Спи, — велел Яр. – Пока ты болтаешь – точно не усну.
Андрей закусил губу, но отворачиваться не стал.
— Яр, давай поговорим.
— Говорили уже.
— Нет. Я как раз хотел сказать… — он накрыл грудь Яра рукой, будто опасаясь, что тот может вскочить и убежать, хотя сделать это, лёжа в спальнике, оказалось бы нелегко. – Прости меня. Это был абсолютно несвоевременный и ненужный разговор. Я не хотел тебя расстраивать или обижать. Ты, правда, очень… — он замолк, чувствуя, как к горлу подступает ком. Раньше говорить было проще. Теперь, чтобы донести до Яра то, что беспрестанно крутилось в голове, сначала приходилось долго складывать буквы в слова.
— Ты был прав, — Яр поколебался секунду и тоже лёг набок лицом к нему, разглядывая такое знакомое и чужое сейчас лицо. – На мальчика ты не тянешь никак.
Андрей сглотнул. Об этом он догадывался и так. Все эти чёртовы три дня. Когда видел своё отражение в стеклянной стене кафе — и потом, в лобовом стекле.
— Знаешь, — произнёс Яр медленно, будто подтверждая его мысли, но
