Мафиози и его мальчик

расползаются раскалённые языки.
Он наклонился и втянул губами кожу над ярёмной веной.
Возбуждение всё усиливалось, подкатывало, накрывало с головой, так что сдерживаться становилось всё трудней.
— Да… — выдохнул Яр, и Андрей сжал его изо всех сил, чувствуя, что больше сдерживаться не может.
— Это моя любовь, Яр. Так же я чувствую твою в себе.
Яр закрыл глаза. Его лицо расслабилось полностью — Андрей не помнил, чтобы когда-то видел его таким. Бёдра дёрнулись навстречу бёдрам Андрея уже инстинктивно.
Андрей обхватил член Яра рукой и тут же обнаружил, что его собственную руку накрывает горячая ладонь. Теперь Яр абсолютно точно был везде. Они успели провести по стволу лишь раз, и Яр выплеснулся на простыню, а следом, уже не сдерживаясь, кончил и Андрей. Он упал на Яра, тяжело дыша. Это была только половина и надо было восстановить дыхание, чтобы сказать:
— Мне не всегда было с тобой хорошо, Яр, — вопреки сказанному он стиснул тело Яра в своих руках сильней. – Ты делал мне больно. Много, много раз. Тебе было всё равно, что я чувствую и чего я хочу. И в постели тоже, — Андрей облизнул губы. – Но мне всё равно ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Даже когда тебе было на меня плевать. Я всегда тебя хотел так, что невозможно было дышать. Хотел и хочу – утонуть в тебе. В твоих руках. В твоём тепле. Что бы ты ни сделал, наверное, это никогда не изменится. Всегда будет только так.
Яр продолжал тяжело дышать. Он снова закинул руку за спину, прижимая Андрея тесней к себе.
— Это странно, — сказал он наконец.
— Что именно? То, что я тебя люблю?
Яр чуть повернул голову и с усмешкой посмотрел на него.
— Это – особенно. Но я про то, что произошло сейчас.
Андрей тоже улыбнулся одним уголком губ.
— Я смог показать тебе что-то, чего ты не знал?
— Однозначно, — Яр всё-таки перевернулся и притянул его к себе. – В прошлый раз было… не так.
Он снова замолк.
Андрей прикусил губу и прислонился к его лбу своим лбом.
— В прошлый – это там? – спросил он осторожно.
Яр закрыл глаза и кивнул.
Какое-то время оба молчали.
— Я хочу тебе рассказать, — сказал наконец Яр. – Хочу, чтобы ты начал меня понимать. Но я просто… не могу.
Андрей бережно провёл ладонью по его щеке.
— У меня тоже есть вещи, о которых я не могу тебе рассказать, — сказал он. – Я о них не хочу даже вспоминать. Я не думаю, что нам обоим будет легче, если мы будем бесконечно думать о них. Но я всё-таки действительно хочу тебя понять.
Яр открыл глаза.
— Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной, — сказал он. – Хотя бы теперь. Я хочу быть уверен, что тебе хорошо.
Андрей молчал.
— Тебе будет нужно то, что было у нас сейчас?
Андрей пожал плечами и снова провёл пальцами по его щеке.
— Мне бывает это нужно, — признался он. – Но ты мне куда нужней. Такой, какой ты есть.
========== Часть 86 ==========
К концу июля зарядили дожди и на охоту выходить стало сложней – на третий день сплошного ливня ноги уже проваливались в грязь по колено.
Вопрос с деревней так и не был решён, и хотя дичь пока решала проблему пропитания, дожди с новой силой заставляли думать о том, что делать дальше.
По вечерам — почти как раньше — Яр сидел в кресле перед очагом или прямо на полу, держа Андрея в руках и прижимая к груди.
Андрей с началом дождей все вечера проводил в вялой дрёме. От свежего воздуха ему вообще постоянно хотелось спать. Пока он выходил на охоту с Яром, в нём кипел какой-то энтузиазм, но теперь, когда можно было просто сидеть, не двигаясь, он то и дело засыпал.
Яр гладил его по волосам и иногда целовал за ухом. Андрей только морщился и тряс головой, будто отмахиваясь от налетевшей мухи.
После того раза, когда Яр отдался ему, Андрей как-то сам перебрался на ночь к Яру в кровать. Потом ещё раз, и ещё.
Яр был рад, что ему не пришлось просить. С Андреем под боком спалось куда лучше, а просыпаясь, можно было прижимать его к себе.
Это «прижимать» становилось наркотиком – «прижимать» хотелось вечером, утром и даже днём. На охоте было тяжелей всего, потому что «прижимать» было нельзя, иначе сама охота превращалась в какую-то непонятную романтическую прогулку, и вся дичь уходила из-под носа.
Зато вечером они возвращались домой, и Андрея снова можно было «прижимать».
Андрей послушно подставлялся под любые ласки, прогибал шею, когда её касались поцелуи, так чтобы предоставить губам Яра больше места. Раскрывался навстречу и эта покорность будила в Яре давно забытую, клокочущую злость.
Он сам до конца не мог понять, что именно так злило его. Не было чувства победы, которое он привык испытывать, когда пуля входила в добычу. Андрей будто бы сдавался заранее, и невольно