На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
вину в том, что не догадался взять побольше бабла, хотя это и не изменило бы ничего – швейцарские пуховики сюда, видимо, можно было заказать только по почте.
— Я рад, что ты приходишь в себя, — сказал Яр, когда с огромными свертками в руках они возвращались в машину.
Андрей сверкнул на него глазами из-под бровей и принялся заталкивать пуховик на заднее сиденье.
— Я – прихожу в себя? – он открыл другую дверцу и устроился на пассажирском сиденье. – Думаешь, я так помешан на Кристиан Диор?
— На Кельвин Кляйн, — насмешка с лица Яра не делась никуда даже после того, как он уселся за руль. – Но мне это нравится.
Он рванул машину с места к следующему магазину – всего их оставалось три. Патроны, еда, запас лекарств.
Почти три недели от Люка не было вестей.
Уже вовсю шёл сентябрь, и в небе проносились первые стаи уток, уносящихся на юг. Стрелять их было одно удовольствие, но Яр именно сейчас стрелять перестал, сосредоточившись на грибах. Зато вечерний рацион стал немного разнообразнее – уток рубили на части и запекали в горшках, засыпав грибами. Яр показал и как делать тот самый белый соус – оказалось, в нём не было ничего, кроме сухих сливок и муки.
Потому ли, что погода становилась холодней, или просто от того, что оба не могли отвлечься от мыслей о Люке, всё чаще в разговорах всплывал вопрос, что делать, когда документы будут готовы.
— Я не хочу в Москву, — сказал как-то Андрей. Яр поморщился, решив, что тот снова начнёт уговаривать его остаться здесь, но Андрей думал о другом. Он много думал о том, как они вернутся назад, и не мог отвлечься от мыслей о прошлом. Но было и ещё кое-что – то, чего он не хотел говорить вслух. Перед глазами то и дело вставало лицо Костика, с его капризными губами и глазами, будто подведёнными углём, и последнее, что он успел сказать перед тем, как упасть на пол: «Теперь не он трахает, а его».
Андрею всё равно. От понимания того, что произошло, его любовь к Яру становилась только нежней. Но слышать подобное от кого-то со стороны он не хотел.
Яр, в свою очередь, тоже думал о Москве. О репутации он как раз думал мало, довольно быстро придя к выводу, что это дело наживное. Куда больше его напрягал тот факт, что там его каждая собака знала в лицо, и скрыться от ментов даже под чужим именем было бы практически невозможно. То же было и в Питере, и ещё в пятёрке крупных городов.
Но в то же время он отчётливо понимал, что у Андрея именно там была жизнь. И сколько бы тот не упирался, Яр видел и его реакцию на китайский пуховик, и то, как тот, подпрыгивая на одной ножке, пытается нырнуть в озеро по утрам.
Баньку Яр всё же растопил, но топить её каждый день был никак не вариант. Да и сама эта забава подходила Андрею мало – он даже турецкие сауны переносил с трудом.
Яр допускал, что Андрей привыкнет и к весне уже от его избалованности не останется и следа – но вовсе не был уверен, что хочет этого. Вернее, даже совсем не хотел.
Андрей нравился ему таким, каким он был – изнеженный, чисто выбритый, в дорогих шмотках и с высокомерным лицом. Андрей, который вынес его из тюрьмы, был не менее родным, и его Яр тоже любил, но по тому, прежнему, всё равно не переставал скучать, так что мелкие капризы, с наступлением осени всё чаще дававшие о себе знать, только будили в груди ностальгическое тепло.
Потому, услышав это «Я не хочу в Москву», Яр напрягся, решив, что ему предстоит очередной раунд бессмысленных уговоров. Способ устроиться в столице с новыми документами был вопросом вторым.
— А куда ты хочешь? – спросил он, чувствуя, как нарастает злость.
Они сидели у костра, вяло потрескивавшего в темноте. Вернее, сидел, прислонившись к дереву, Яр, а Андрей лежал, положив голову ему на бедро. Сейчас он перевернулся на живот, оказываясь таким образом у Яра между ног и одновременно получая возможность заглянуть ему в глаза.
— Не знаю. Туда, где нет никого… Никого из тех, кто знает нас. Никакой Миры и никаких…
— Мира от меня ушла, — оборвал его Яр.
Андрей секунду смотрел ему в глаза, а потом тихо произнёс:
— Ой.
— Пофиг, — Яр накрыл его плечи руками, чуть погладил, согревая, и повёл ладонями вверх, к затылку. – Я сам уже думал, как бы уйти от неё.
Андрей ткнулся лбом ему в живот и прикрыл глаза, наслаждаясь пальцами Яра у себя на затылке.
— Значит, тебя в Москве ничего не ждёт? Я слышал, что фирма всё…
— Фирма всё, — подтвердил Яр. – И мне плевать на Москву. Но куда-то мы вернуться должны? У тебя там квартира, друзья…
— Я в розыске, Ярик. Как и ты. Да и какие там друзья… Так, фуфло. Серёга разве что.
Пальцы Ярика напряглись.
Андрей приподнял голову и с усмешкой посмотрел на него.
— Вот видишь, надо туда, где нас не знает никто.
Яр выпутал кисть из его волос
