Мафиози и его мальчик

зато места хватало развести костёр, и соседи не должны были видеть огонь.
Сева держался насторожённо, плечи его были ссутулены, и он всё время норовил отодвинуться от Яра подальше, но этого Андрей не заметил. Зато очень хорошо расслышал, как мягко говорит с ним Яр, и как непринуждённо идёт разговор.
Андрей постоял несколько секунд, стараясь подавить обиду. Недавнюю вспышку Яра он понял очень хорошо – кем бы ни был этот парень, перед ним Яра позорить явно было нельзя. Это бесило, но Андрей взял себя в руки и отложил бешенство на потом.
Он подошёл к Яру со спины и, обняв его, зарылся носом в короткие волосы на затылке.
Оба замерли – Сева перестал жевать и теперь только смотрел на них. Яр тоже стал неподвижен — как тогда, в тайге, когда их впервые увидел вместе Люк. Секунда тянулась мучительно долго, но Андрей не собирался отступать. Что бы ни творилось у Яра в голове, Андрей готов был подыграть ему, позволить показать своё главенство в доме, но Яр всё равно был его. И Арсений должен был это знать.
Андрей, не говоря ни слова, прошёлся губами по волосам Яра и коснулся его уха.
— Я скучал, — сказал он в полголоса, но так, чтобы слышали все.
Арсений покраснел и отвернулся. Яр немного обмяк, расслабился и накрыл ладонь Андрея своей рукой.
Андрей тоже вздохнул легче и, подцепив кусочек мяса с тарелки Яра, отправил в рот.
========== Часть 98 ==========
— Тебе нравилось, когда я для тебя танцевал?
— Да.
— Тогда почему ты не просишь меня станцевать сейчас?
Яр отложил в сторону книгу, по которой пытался осваивать английский – и посмотрел на него.
Последнее время Андрей, мягко говоря, напрягал.
Яр ожидал, что, устроившись на новую работу, он станет спокойней, но этого не произошло.
График Андрея стал более размеренным. С согласия Яра он обзавёлся недорогой подержанной машиной, отложив немного планы на ремонт, и Яр его понимал – он сам с трудом мог вспомнить, когда сидел в автобусе в прошлый раз. Просить деньги на такси каждый день Андрей не хотел, и это Яр понимал тоже – такое попрошайничество выглядело бы просто смешно.
Приближалось лето, и оба уже порядком привыкли к новому дому, так что даже Андрей перестал замечать его обшарпанный вид. Проводку и сантехнику Яр в начале весны поменял сам, так что в особняке уже вполне можно было жить, и Андрей решил сделать себе небольшое послабление.
Работа, благо, шла хорошо. Сессии шли одна за другой, но улыбка на его лице появлялась всё реже, и Яр поначалу связывал это с собой.
В тот вечер, когда Сева появился в их доме, Андрей был сам не свой до самой ночи. Он ластился, обнимался, лез с поцелуями – но это Яра как раз не слишком удивляло. Напротив. Ему было хорошо. Ему нравилось, что Сева видит их. Что Андрей не стесняется касаться его, не скрывает свою роль.
В первую секунду, когда Андрей повис у него на шее в патио, Яр на секунду остолбенел, а потом по груди разлилось тепло. Андрея не хотелось отпускать от себя ни на шаг, и сам Андрей не спешил отходить от него.
Затем, ночью, Андрей снова «почти не удивил» — все уже разошлись спать, только Яр копался до последнего, собирая шампуры, а потом ещё ходил кормить собак, так что, поднимаясь в спальню, он ожидал, что Андрей уже спит.
Яру было не по себе. С того самого момента, как он впервые услышал голос Севы, ему было не по себе. И решение пригласить Севу сюда было спонтанным, почти интуитивным, но с самого начала встречи Яру всё так же было не по себе.
Он не знал, как себя с Севой вести. Их отношения никогда нельзя было назвать дружбой, и тем более они не были чем-то более близким.
Он прикрывал Севу, пока мог. Сева, когда мог, помогал ему. Яр ценил эту помощь. Всё.
Яр никогда не говорил о своём отношении к Севе вслух, да и говорить-то было не о чем, в общем-то. Разве что поблагодарить. Поблагодарить он мог и по телефону, а что говорить здесь – Яр не знал.
Сева был вроде бы из того, другого мира, где постоянно нужно было быть готовым к войне. Но таким Яр быть не хотел — и не хотел возвращаться туда.
Ему было хорошо здесь — среди собак, наедине с туманными рассветами и Андреем, клубком свернувшимся в его постели. Ему не было ничего нужно вообще. Или почти вообще.
Но Сева в то же время был не совсем оттуда. Он был тем, кто мог бы, как казалось Яру, понять, и это была одна из причин, почему Яр захотел увидеть его здесь.
И тем не менее, разговор клеился с трудом.
Сева боялся. Он сидел, скрючившись на краешке дивана, да и туда, на краешек, решился присесть не сразу – будто до сих пор ждал, что его отправят спать под кровать.
Яр догадывался, что творится у него в голове. Но он был не из тех, кто умеет общаться с болезными и несчастными. Он рассказывал о себе – рассказывал