На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
без перерыва, как никогда не умел говорить, потому что боялся, что если замолкнет, наступит тишина. Сева упорно молчал.
Появление Андрея развеяло атмосферу, но лишь немного. Андрей явно злился. Бесился в своей неповторимой стервозной манере, которая раньше доводила Яра до исступления. Сейчас Яру стало бы смешно. Он был пьян одной только близостью этого человека, раскалённой иглой прошившего его жизнь. Возможно, надо было встряхнуть Андрея, поставить на место сразу, чтобы это не продолжалось потом, но Яр упустил момент.
Вечером он опустился на кровать тихонько и какое-то время лежал молча, глядя в потолок. Стало ли ему легче с приездом Севы? Яр думал, что станет. Теперь он чувствовал, что нет. Сева лишь будил воспоминания о том, что Яр хотел вычеркнуть из своей жизни насовсем. Когда он был рядом, на Яра снова накатывало то паршивое состояние удушающей слабости, его трясло, и было почти невозможно это скрыть. Было трудно дышать.
Это состояние преследовало его даже теперь, когда Севу уложили в гостевой, а он, казалось бы, оказался один на один с темнотой.
Яр протянул руку, чтобы коснуться Андрея, почувствовать, что накатившая волна воспоминаний — всего лишь сон, и тут же отдёрнул её, чувствуя, что не может коснуться Андрея сейчас.
В следующую секунду тяжёлое и горячее навалилось на него, и губы Андрея накрыли его губы. Руки стиснули плечи Яра, а бёдра обхватили бёдра Яра.
Андрей не был возбуждён, но оба знали, что это не помеха – всего пары минут хватило бы им, чтобы почувствовать друг друга целиком.
Яр перехватил его поперёк туловища и крепко сжал. Было приятно просто ощущать его в своих руках. Чувствовать, что Андрей живой.
Андрей чуть отстранился, заглядывая Яру в глаза, и Яр увидел на дне его глаз искрящееся, пронизанное болезненной нежностью тепло.
— Ярик… — прошептал Андрей.
Это «Ярик» могло заменить Андрею тысячу слов, и что оно значит сегодня — Яр не знал.
Его тоже охватило это чувство всеобъемлющей любви, желание быть ближе — и никогда не отпускать.
Он сбросил Андрея с себя, так что тот тихо охнул – и, тут же накрыв его собственным телом, принялся целовать. Всего. Губы. Скулы. Плечи. Ключицы. Грудь. Живот, который тут же задёргался под прикосновениями его губ.
— Ярик… — прошептал Андрей и вплёл пальцы в короткие волосы Яра.
Яр зажмурился и прижался к его телу щекой.
Жажда, не покидавшая Яра столько лет, вернулась, но теперь она была другой. Он не мог представить, как мог бы причинить нежному мальчику, лежавшему в его объятиях, боль. Любую боль.
Жажда требовала целовать Андрея – бешено, яростно, не оставляя ни одного кусочка кожи свободным от своих губ. И Яр снова целовал, ласкал языком маленькие соски и гладил шершавыми ладонями бёдра.
Бёдра Андрея сами разошлись в стороны, и Яр подумал, что если бы Андрей мог, он сам втолкнул бы Яра в себя. Он едва успел додумать эту мысль, как ноги Андрея оплели его торс, и Андрей принялся тереться о Яра бешено, почти до боли.
Той ночью Яр так и не вошёл в него – слишком много было всего, и они кончили, просто обнимая друг друга, лаская, целуя.
А потом волшебство прошло.
Они ещё лежали в объятиях друг друга, когда Андрей спросил:
— Зачем ты его пригласил?
Яр вздохнул. Он и сам бы хотел знать ответ.
Андрей высвободился из его рук и, подложив под голову локоть, заглянул в глаза Яру, лежащему на спине, сверху вниз.
— Тебе разнообразие нужно или что, Ярик?
Яр закрыл глаза всего на секунду – одолела усталость. Тут же открыл их и сосредоточил взгляд на лице Андрея.
— Андрюш… Глупо ревновать.
Андрей поднял голову.
— Да что ты? Когда ревнуешь ты, это очень умно!
На губах Яра промелькнула улыбка. Он попытался притянуть Андрея к себе, но тот не дался.
— Андрюш… Ни один мужчина и ни одна женщина не значили для меня столько, сколько значишь ты.
Глаза Андрея блеснули.
— А Богдан?
Яр вздохнул.
— Это было давно.
— А Мира?
— Это другое!
— Итак, я всего лишь один из трёх, правильно, Яр?
Яр молчал.
— Или, может быть, из десяти?
— Прекрати! – Яр сам не заметил, как Андрей оказался на спине, а сам он снова навис над ним. – Я люблю тебя. Мне даже не с чем это сравнить.
— У тебя очень странная любовь! Трахать других у меня на глазах!
Яр почувствовал, как слабеют руки от этих слов, и поспешно откатился назад.
— Мне это светит опять? – спросил Андрей, не поворачиваясь к нему. Глядя в потолок. – Может, это должно меня возбуждать?
Яр снова попытался притянуть его к себе, но Андрей вывернулся, откатился и, отвернувшись, свернувшись калачиком, замер на другом краю кровати.
— Я никогда
