Мафиози и его мальчик

тихонько нашёптывал: «I don’t care if it hurts… I want you to notice When I’m not around…», но тихая музыка никак не могла заглушить звуки выстрелов, то и дело хлопавших на заднем дворе.
В последнее время Яр тренировался редко. Он отлично стрелял и до последней своей майской разборки мог зависать в тире по полдня, но вот уже больше месяца ему было трудно подолгу стоять.
То, что он торчал в тире уже третий час, могло означать только одно – он всё ещё злился, и злился, похоже, сильнее, чем когда бы то ни было.
Андрей перевернулся на бок и накрыл голову подушкой. Он всё ещё пытался понять, почему Яр так жесток с ним, но без толку.
Ещё он вспоминал Яра – такого, каким он был. Улыбчивого, немного грубоватого, но, в общем-то, доброго и всегда сильного.
Тот Яр мог потрепать его по спине, но никак не ударить в лицо. И Андрей ничуть не был удивлён тому, что не узнал того молодого, дышащего любовью к жизни офицера, в этом мрачном небритом бандите.
Яр постарел, но не из-за возраста. Впервые Андрей вообще задумался — сколько ему? Тридцать? Тридцать пять?
Тогда, на даче, ему было не больше тридцати, и он только-только вернулся с войны.
От Яра пахло войной – порохом и тревогой. Когда Андрей подкрадывался к нему сзади, Яр вздрагивал, будто рвал из кобуры пистолет, и тут же успокаивался, улыбался, трепал его волосы рукой.
Теперь такую ласку приходилось выпрашивать, вымаливать, и не всегда Андрею удавалось получить хотя бы её. Но этот — новый Яр — был ему, пожалуй, даже роднее того, другого. А может быть, где-то глубоко в подсознании они сливались для него в одно. Только очень жаль было ногу, которая не давала Яру стоять, и того, что Яр так упрямо злится.
Даже через подушку выстрелы продолжали звучать в голове, и в конце концов Андрей не выдержал. Опустил ноги на пол, пошевелил пальцами, привыкая к холодной поверхности, и двинулся в спальню к Яру.
Отодвинул ящик комода и, покопавшись, извлёк оттуда белый шерстяной свитер – единственное из шмоток Яра, что ему действительно нравилось. Прижал его к груди и направился вниз.
Спустился на первый этаж, вышел во двор, обошёл дом и замер у самого угла, наблюдая, как Яр перезаряжает пистолет.
Яр много раз говорил ему не лезть под руку, когда он занят делом, но Андрею было всё равно. Он тихонько, стараясь не пошевелить траву, подкрался к нему со спины и обнял, сцепив рукава свитера у Яра на животе.
— Холодает, — сказал он тихо и поцеловал Яра в основание шеи.
Тот замер с вынутой обоймой в руках.
— Зачем ты пришёл? – спросил Яр и загнал обойму в магазин. Прицелился, но стрелять не стал.
— Мешаю? – спросил Андрей, обнимая его ещё крепче и укладывая щёку Яру между лопаток.
Яр постоял несколько секунд так, удерживая мишень на прицеле, затем вздохнул и опустил пистолет. Развернулся, сбрасывая Андрея со своей спины, и посмотрел ему в глаза.
— Ребята говорят, что из-за тебя у нас будут проблемы. Что у нас уже проблемы из-за тебя.
Андрей опустил глаза. Этого он не ожидал.
— Ярик, — сказал он негромко. – Я не хочу тебе проблем. Это уж точно. Просто скажи, что мне делать, и я всё сделаю.
Яр толкнул его к стене и сжал горло одной рукой – не сильно, но так, чтобы Андрей почувствовал боль.
— Не называй меня так.
— Яр…
Андрей осторожно принялся отцеплять его пальцы от себя один за другим. Затем поцеловал их и прижал к себе.
— Мы можем поговорить?
— Нет, — Яр покачал головой.
— Почему?
— Нет, Андрей. Ты никто. Мне не о чем с тобой говорить. Я просто трахаю тебя, когда у меня стоит.
Андрей невольно сжал его пальцы, стараясь унять подступившую к сердцу боль.
— Я тебе не верю.
Яр шагнул к нему и прошипел в самое лицо.
— А ты поверь.
Андрей закрыл глаза и выпустил его руку. Он не видел, как Яр уходил, но когда шаги стихли, улыбнулся самому себе и глубоко вздохнул. В груди всё ещё ныло. Это состояние уже становилось привычным, потому что его вызывало почти всё, что делал Яр. Но Яр его не прогнал. И, значит, он всё-таки что-то значил.
Выждав какое-то время и дождавшись, пока боль всё же стихнет, он пошёл следом.
Яр сидел у камина – как и раньше на полу, чтобы быть поближе к огню. Правда, на месте изъеденного молью половика, на котором они сидели раньше, теперь лежал пушистый бежевый ковёр.
Свитер Яр тоже одел, хотя в натопленной гостиной в этом не было никакой нужды, и теперь поглаживал предплечья так, будто на самом деле замёрз.
— Ты есть будешь? – спросил Андрей и прошёл на кухню, но Яр покачал головой.
Тогда Андрей вернулся к той части комнаты, где стоял диван и, опустившись на корточки, протянул руки к огню. Посидел так, давая Яру привыкнуть к своей близости, а затем резко