На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
что они становятся ближе, чем когда бы то ни было. Яр смотрел будто бы в самую его душу, и между ними не было никаких преград.
Яр неторопливо покачивал бёдрами, не пытаясь ускорить приближение оргазма, и продолжал гладить его с какой-то особенной нежностью, будто боялся разбить.
Секс вообще стал другим. Яр всё так же брал его только тогда, когда хотел этого сам, но теперь всё больше гладил и разглядывал, каким становится лицо Андрея, когда его плоть продвигается внутрь мальчика.
Даже в эти секунды он не выпадал из своей тяжёлой задумчивости, и Андрей понимал, чего хочет Яр, только по движениям его глаз и мельчайшим подрагиваниям век.
Он догадался ещё об одной хитрости, делавшей его жизнь легче – с некоторых пор Андрей стал ходить подготовленным всегда, чтобы не причинять себе лишней боли, когда Яру вдруг захочется его нагнуть.
После секса Яр оставался таким же молчаливым, и Андрей не мог понять толком даже, получает ли он удовольствие или нет, хотя старался изо всех сил. Если Яр не набрасывался на него сам, то Андрей сам тянулся приласкать его член утром, а ближе к вечеру усаживался у Яра за спиной и принимался массировать плечи. Потом Яр либо позволял увести себя наверх, чтобы продолжить неторопливые ласки уже в постели, либо сам брал Андрея прямо в гостиной.
Настроение Яра плохо сказывалось на его собственном, Андрей будто чувствовал исходившие от своего покровителя волны уныния, и сам уже не решался включать громкую музыку или просто выражать недовольство. Даже стрелять теперь выходил, только спросив разрешения, хотя Яр и разрешал почти всегда – беззвучным кивков головы.
Время от времени в доме появлялось новое оружие, и Яр неизменно оставлял парочку экземпляров себе или Андрею, у которого уже начала образовываться собственная небольшая коллекция любимых стволов.
Андрей теперь всё чаще скучал по тем дням, когда Яр тренировал его сам – было больно и обидно, но тогда Андрей чувствовал, что Яр рядом с ним, заинтересован им.
О долге они больше не разговаривали. Андрей не давал повода для упрёков и не пытался выяснить, может ли он выкупить себя. Он не хотел снова оказаться вдали от Яра, только вытащить его из той скорлупы, в которую он погрузился после смерти Вано.
Андрей заметил, что Яр стал теперь холоден не только с ним. Он не разговаривал ни с Люком, ни с Толиком, ограничиваясь короткими фразами по делу. Приказов никак не объяснял – впрочем, он и раньше не считал нужным ставить кого-то в известность о том, что творится у него в голове, но, по крайней мере, раньше он изредка позволял себе обмолвиться о войне или выслушивал какие-то комментарии о своих решениях. Теперь ничего подобного не позволял себе даже Люк.
Однажды, когда Толик приехал с отчётом о какой-то сделке, Андрей замешкался в душе и не спустился к началу встречи. Говоря откровенно, сделал он это не без умысла – Андрей по-прежнему не понимал, почему должен присутствовать на этих беседах. Толик как всегда искал возможность уколоть его побольней. Разговаривать Андрею запрещалось, и он просто сидел на подлокотнике кресла Яра, глядя на гостя или в огонь.
Рука Яра в такие минуты мерно скользила по его талии, демонстрируя статус Андрея – если бы Андрей не знал истинного смысла этих движений, он был бы, пожалуй, только рад такой ласке, но Яр давно уже и вполне чётко объяснил ему, что каждый приходящий должен знать – Андрей просто шлюха. В чём смысл этой показухи Андрей не знал и знать не хотел.
В тот раз Толик приехал рано утром, когда они с Яром ещё только проснулись, потому Андрею и удалось ускользнуть в душ. Он долго нежился под тёплыми струями, но Толик всё никак не уходил, и в конце концов Андрей решил всё-таки спуститься вниз.
Одеваться он не стал – ему и самому нравилось бесить Толика, насколько это было возможно – только обмотал полотенце вокруг бёдер и пошёл к лестнице.
Уже у двери гостиной он остановился, услышав за дверью возню и негромкую перепалку. Чуть приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
Яр держал Толика за шиворот и прижимал к стене. На скуле подручного красовался свежий кровоподтёк.
— Я тебе сказал, Толя, ещё раз выебнешься, я тебя самого сделаю шлюхой для собак.
— Да ты охренел, Яр… Из-за какой-то девки с яйцами.
Яр не дал ему договорить, молча врезал по морде, так что голова Толика качнулась вбок.
Андрей тихонько прикрыл дверь и постучал. Дождался, когда голос Яра ответит:
— Да! – и только после этого вошёл.
Диспозиция почти не изменилась. Толик по-прежнему был прижат к спине, а Яр стоял перед ним, стараясь не опираться на больную ногу.
Андрей скользнул к нему и обнял, незаметно принимая часть веса на себя. Поцеловал в щёку, сверкнув соблазнительным взглядом
