На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
заднице, и тот тут же вздрогнул, чуть приподнявшись.
— А ну, покрутись. Дай Валере посмотреть, что у нас сегодня есть.
Андрей выполнил команду не сразу.
Сначала завёл руки за голову, потягиваясь и демонстрируя натянувшиеся мышцы груди и живота. Потом, не опуская рук, медленно повёл бедром и развернулся. Когда он оказался к мужчинам спиной, Яр не преминул шлёпнуть его по заднице ещё раз и озвучить, скорее для Валеры, чем для Андрея:
— Хорош?
Почему-то накатила гордость от мыслей о том, что эта задница, кто бы ни входил в неё, всё равно его и только его. Андрей будет сосать те члены, которые он прикажет и подставляться тем, кому скажет он. Это идеальное тело принадлежало ему от начала до конца. А душа… Яр не верил в души и уж тем более не верил, что душа может быть у шлюхи. Андрей был шлюхой. Но всё-таки эта шлюха была его.
Валерий тоже положил руку Андрею на задницу и, проведя пальцами по нежной коже, скользнул в промежность, поглаживая что-то там в темноте.
Андрей задышал тяжело. Видимо, Хамелёв нашёл какое-то чувствительное место. Бёдра его чуть заметно задрожали, ноги грозили подкоситься.
Яр откинулся.
Смотреть, как шарит по телу Андрея рука Хамелёва, было неприятно, как бы он не убеждал себя, что давно привык.
— Так что, точно не хочешь контракт?
Рука Хамелёва замерла.
— Яр, вроде решили всё, а?
— Ну, не волнуйся так. Решили, так решили. Андрей, обслужи нашего гостя так, чтобы ему стало по-настоящему хорошо, — Яр повернулся к Хамелёву и добавил, — я это не чтобы убедить.
Тот кивнул. Хотел сказать что-то, но не успел, потому что Андрей развернулся, сбрасывая его руку, и резко опустился на колени. Резким движением он развёл бёдра Хамелёва в стороны и склонился к его паху, скользнул вдоль члена, не прикасаясь — будто принюхиваясь.
На Яра он больше не смотрел – глаза его были закрыты, а лицо стало каким-то… блаженным. Яр даже повёл плечами, отгоняя наваждение, потому что на лице Андрея не было ни страсти, ни похоти, ни стеснения. Будто он не делал вовсе ничего недопустимого. Будто они с Хамелёвым были только вдвоём, и будто Валерий не был случайным несостоявшимся партнёром, а был кем-то… любовником или, может быть, даже любимым.
Он высунул язык и прошёлся им по стволу – вдумчиво, ощупывая кончиком каждую венку.
Затем поймал губами головку и мягко потянул на себя кожицу.
Хамелёв хрипло выдохнул, а губы Андрея продолжили скользить по его члену. Яр отодвинулся, чтобы не поддаться желанию схватить эту шлюху за волосы и оттащить силой от столь любимого ею лакомства. Вместо этого он, как зачарованный, смотрел, как надевается голова Андрея на стоящий колом член.
Валера уже тяжело дышал. Яр видел, как медленно и сильно вздымается его грудь.
Андрей этого видеть не мог, но будто компенсируя отсутствие обзора, поднял руку и принялся гладить живот Хамелёва, задрожавший под его рукой, и грудь, которая теперь стала вздыматься быстрее.
— Яйца ему оближи, — приказал Яр. Андрей, наконец, открыл глаза – всего на секунду, чтобы сверкнуть на него злым взглядом из-под ресниц. Поймал яйца Хамелева в свободную ладонь, а другой скользнул выше, дотягиваясь до его губ. Всё это Андрей сделал одновременно, а в следующую секунду прикрыл рот Хамелёва правой рукой, а левую сжал так, что Валерий заорал – крик его, и без того заглушённый толстыми стенами, потонул в ладони Андрея.
Хамелёв задёргался, вырываясь, но схватился не за плечи мальчишки, а за собственную грудь и принялся скрести ногтями то место, где должно было быть сердце.
Потом дёрнулся в последний раз и затих.
Андрей едва успел отшатнуться, когда из уретры хлынула прозрачная жидкость вперемешку с мочой.
Яр выждал с полминуты, глядя Андрею в глаза – всё такие же тёмные и будто бы остекленевшие. Потом крикнул:
— Охрана! Валерию Сергеевичу плохо! На помощь! – и бросился к двери.
Андрей не двинулся. Продолжал следить за ним этим немигающим взглядом. Только отодвинулся подальше от неподвижного тела того, кто никогда уже не сможет ничего подписать.
Когда Яр исчез за дверью, он обнял колени руками и уткнулся в них лбом. Плечи его сотрясали беззвучные рыдания. Благо так и должен был бы вести себя тот, кто только что впервые увидел смерть.
***
Той ночью Яру не спалось. Никак он не мог отогнать от себя видение пухлых губ Андрея, скользящих в опасной близости от промежности чужого мужчины, его загорелых, но совсем не поджарых ягодиц, в которые так и хотелось вцепиться рукой, и струи желтоватой жидкости, бьющей из мёртвого тела.
Всё вместе составляло тошнотворную картину.
В конце концов, когда время приближалось к трём, Яр сел на кровати и, потянувшись
