На секунду Андрею показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Андрей ответил бы, смог объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готов был умереть за него. Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Андрея наедине с подступившим со всех сторон одиночеством. СЛЭШ!
Авторы: СоотХэссе Нэйса
Обернувшись, Андрей увидел, что к столу подошёл мужчина лет тридцати в дорогом костюме – такие Андрей распознавал на глаз.
Мужчина обвёл взглядом собравшихся и остановил его на Андрее – видимо, девочек он уже знал.
— Андрей, — вмешался Семён, – мой друган. Ему тоже отсыпь.
Андрею стало интересно.
Мужчина кивнул и опустил на стол ладонь. Между пальцами едва заметно белел самодельный конвертик.
Семён накрыл его руку своей, и они обменялись содержимым ладоней – к мужчине ушла зелёная бумажка, а к Семёну конверт.
Потом мужчина убрал руку в карман и проделал манипуляцию ещё раз, но теперь уже глядя на Андрея.
Тот порылся в кармане и, откопав две сотни, сделал то же самое, что только что Семён.
Мужчина удалился, а Андрей развернул конвертик и заглянул внутрь. Внутри лежали две таблетки – зелёная и красная.
— Только не говори, что ты лошок, — услышал он тут же.
Андрей колебался всего секунду. Память о том, как он оказался с Яром заметно потускнела, если не сказать, что истёрлась совсем.
Закинув таблетки в рот, он быстро проглотил их и стал ждать, когда станет хорошо.
***
Когда Андрей отпирал дверь квартиры своим ключом, ему казалось, что самое паршивое состоит в том, что от колёс ему стало только хуже. Поначалу ещё было некое подобие кайфа, и он вместе с Семёном зажигал на танцполе. Были там и какие-то девочки, которые пристраивались к нему со всех сторон и, кажется, даже не все были шлюхами.
А потом накрыло так, что захотелось выть. Он свалил из клуба, хотя Семён уговаривал остаться и продолжал называть его друганом, и трижды пожалел о том, что не взял с собой охрану. Пришлось ловить такси, и ночь окончательно перестала быть хоть сколько-то приятной.
Впрочем, когда Андрей дверь открыл, ему стало ясно, что все его давешние приключения были только прелюдией, потому что прямо в холле, в одном из кресел для гостей, сидел угрюмый Яр. Руки его были сложены на коленях, а глаза недобро сверкали.
Андрей молча захлопнул за собой дверь и принялся носком кроссовка сбивать другой.
— Где был? – спросил Яр, не вставая с места.
— С Семёном, сам же велел! – Андрей, наконец, справился с кроссовком. С другим дело пошло легче, и избавившись от обуви, он привалился к двери, убрав руки в карманы.
— До трёх ночи?
— Приколись, у него вечер только начался. Я не досидел, скучно стало.
— Почему охрану не взял? – Яр встал и подошёл к нему, заслоняя собой тусклый свет от горевшего в комнате камина.
— Не хотелось, — Андрей запрокинул голову, чтобы можно было смотреть Яру прямо в глаза.
Яр рыкнул и на секунду сжал его шею. Потом чуть притянул к себе, тоже вглядываясь в глаза, и медленно произнёс:
— Ширнулся.
— Не ширнулся, а… чуток таблеток глотнул. Бля! – выдохнул Андрей, когда в лицо его врезалась раскрытая ладонь. Если бы не таблетки, он наверняка бы успел уклониться. Яр давно уже не мог ударить его так спокойно, как раньше, да и не пытался тоже уже давно. Сейчас удар вышел смазанным, туман в голове смягчил боль, да и сама пощёчина была не сильной, скорее обидной.
— Где взял?
— У Семёна твоего! – ответил Андрей зло. – Какой-то чувак нам толкнул. Он походу всё время у него берёт.
Яр согнул руку в локте и прижал предплечье к подбородку Андрея, так что тому стало трудно дышать.
— Ещё раз запалю – нахер собакам отдам.
— Вуайерист хренов.
Ещё одна пощёчина хлестнула его по другой щеке – на сей раз куда более болезненная и звонкая.
— Я не шучу, Андрей. Иди спать.
13 января 1995 года.
Раньше я пытался с Яром говорить. Теперь не получается – даже если хочу. Слова, которые вылетают изо рта, иногда пугают даже меня самого, и я чувствую, что ещё немного и сорвусь.
Что будет тогда?
Я не верю, что он может отдать меня псам или утопить, как грозит. Хотя, кажется, этого боятся теперь все, даже Люк.
После того, как исчез Толян, Яр стал злым. И, кажется, эта злость передаётся и мне.
========== 23 ==========
Андрей и сам понимал, что таблетки – это дрянь. И Семён ему не понравился. Он был пустым. И Андрей вряд ли пошёл к нему второй раз, если бы не Яр.
Слова о том, что Андрею нельзя жрать таблетки, произвели волшебный эффект.
Слово «нельзя» Андрей ненавидел ещё с тех пор, когда его произносил отец. Отец произносил это редко, но веско, и хотя не грозил физической расправой – только лишением карманных денег и каникулами, проведёнными взаперти – это слово всегда имело эффект.
То, что Яр вздумал вести себя как отец, Андрея разозлило. Потому что какой же он нахер отец, если ебёт его сам и подкладывает другим?
Гордость Андрея оказалась ущемлена этим запретом неожиданно сильно, потому
