Магфиг. Дилогия

Дело в том, что магия – это по сути что?
– Что? – переспросил я, переглянувшись с тушканчиком.
– Магия – суть оперирование энергетическими потоками элементов, а все ее разделение на огонь, воду ну и прочие составляющие – это так, направленности, а иногда личные предпочтения, порожденные глубоким невежеством. Для настоящего мага не должно быть разницы, какой стихией он пользуется, вот это мы и стараемся втемяшить в головы нашим ученикам.
– Подождите, подождите, чтото я не совсем понимаю, а вот если, например, взять «магию лесов», что используют эльфы, или звуковую магию вампиров, к каким энер…
– Земля и воздух, – перебил меня Гоймерыч. – Хотя если вы возьмете ту же магию огня, я могу утверждать, что и она использует в некотором роде процессы движения воздушных масс, так что, как я и говорил раньше, все эти разделения так – частности.
– И все же они существуют.
– Естественно, – кивнул завуч. – У каждого направления свои секреты, а также плюсы и минусы. В принципе, мы помогаем своим ученикам развить их умения, и если вы, Ярослав, посетите практические уроки, то вот там как раз увидите группы, разбитые на определенные специализации.
Я, помнится, тогда задумался. Действительно, на остальных уроках своих учеников я както ни разу не присутствовал, хотя, если честно, тут такого и не принято. Помнится, единственный раз заглянул к Герберту, так потом такое было… до сих пор нос болит, хотя, в принципе, после того случая мыто как раз и сдружились. Однако както больше меня по чужим урокам ходить не тянет, да и вообще народ тут в академии какойто необщительный, все сидят по своим домам, как сычи в дупле, и фиг знает чем по вечерам занимаются. Зато теперь понятно, почему о магах идет слушок, дескать, они необщительные и вообще страшно занятые личности, решающие какието глобальные проблемы мирового масштаба. Угу, знаю я эту занятость, особенно грешит у нас этим Дорофеич, он после третьего бочонка эльфийского такие теории может двигать, только успевай записывать и подливать, а уж о мировых проблемах думать… мдя… не бережет он себя, все о судьбах мира да о судьбах мира. Печени ему своей не жалко, хотя, по авторитетному заявлению самого завхоза, у него такая часть организма отсутствует напрочь, поскольку в гномьем теле она как бы лишняя. Впрочем, судя по выпитым им гекалитрам, я начинал подозревать, что так оно и есть на самом деле.
Так о чем это я? Ах да…
Сидим мы, значит, все такие наевшиеся, умиротворенные, причем Батон уже расплылся по стулу аки блин, но все еще пытается волевым усилием запихнуть себе в пасть кусок колбаски. Сидевший с ним рядом Гай аж отодвинулся чуток, видимо всерьез опасаясь, как бы его не забрызгало при взрыве котейки от его жадности. Колбаса лезть дальше не хотела, и наш кот так и застыл с нею в зубах, сильно напоминая мне своим обликом старинную карикатуру на буржуя с сигарой во рту. Правда, надо отметить, что еда действительно была вкусной, а уж когда принесли десерт, мои детишки аж застонали от подобного издевательства, но все же дружно потянулись к ложкам, ибо соблазнительный вид разноцветных шариков мороженого, посыпанного сверху орешками, подействовал даже на меня. Пришлось срочно ослаблять брючный ремень на пару дырок.
А вот Эрнеста вполне спокойно вынесла данное пиршество, причем съев в несколько раз больше меня. Впрочем, ее аппетит я давно заприметил, еще в академии ребята над ним частенько подшучивали, говоря, что Эрнеста проглотит и дракона, особенно если его хорошенько полить ее любимым кислосладким соусом. Но, главное, при этом девочка была довольно худенькой и болезненной на вид, так что у меня всегда оставался вопрос: куда в нее вмещается подобное количество съеденной пищи? Хотя, возможно, тут все дело в ее метаболизме, – она все же вампир и нуждается в крови, точнее сказать, не в самой крови, а в некоторых ее составных элементах… блин, грубо говоря, девочке не хватает витаминов или чегото типа этого, так что, чтобы наесться, ей приходится поглощать обычную пищу в удвоенном количестве. В принципе, вампирам в академии кровь выделяют, но, по моему скромному мнению, Эрнесте просто нравится вкус обычной пищи куда больше, чем те кровавые смеси, что подают ей в студенческой столовой. Бррр… я один раз видел поглощаемый ею супчик, в котором плавали чьито подрагивающие лапки, и прекрасно понимаю, почему девочка садится за отдельный столик.
Ладно, как бы там ни было, но на этот раз девочка кушала вместе с нами, а вот ее отец, встречавший нас на вокзале, отсутствовал и появился лишь после того, как слуги унесли со стола последние блюда.
– Ну как, надеюсь, господин учитель и друзья моей дочки довольны угощением? – поинтересовался он.
– Спасибо, вполне, – ответил я за всех,