Преподавать юным слушателям магической академии не слишком-то просто. Они или сами превратятся черт знает во что, или учителя превратят в какую-нибудь мерзость. Особенно если учитель магией не владеет, а преподает всего лишь труд.
Авторы: Кружевский Дмитрий Сергеевич
в это время чай с самым сосредоточеннозадумчивым выражением своей морды, однако от предложения присоединиться вежливо отказались.
– Кстати, не знаешь, из какой они школы? – спросил я Батона, задумчиво провожая взглядом детишек.
Кот отрицательно покачал головой и вопросительно посмотрел на меня: мол, а что это я интересуюсь?
– Да так. – Я махнул рукой. – Герб у них больно занятный, аж четыре зверя и буква почемуто на нем русская «эн», ну, или английская «эйч». Хотя, с другой стороны, какая разница.
Кот согласно кивнул.
Родной мир встретил меня полетнему солнечным небом и полуденной жарой. Я все гадал, куда прибудет наш поезд, ибо не мог представить себе его подъезжающим к обычному вокзальному перрону. Впрочем, так оно и оказалось. Минуту назад наш состав ехал среди сельских полей с пасущимися на них единорогами, миг – и уже за окном мелькает знакомый индустриальный пейзаж, достойный картины о постапокалиптическом будущем. Если кто не понял, то наш поезд прибывал на один из путей полуразрушенного завода, что находился на окраинах моего родного города. Я попрощался с проводником, который сказал, чтобы я не опаздывал на обратный поезд и что он будет ожидать меня здесь точно в то время, что указано на моем билете, после чего мы с Батоном покинули ставший уже родным вагон.
– Ну что ж, вперед. – Я вдохнул налетевший ласковый ветерок, полный запахов стали, бетона и подтаявшего на солнце гудрона, и, подхватив сумку, решительно направился к городу.
Дом, милый дом.
Жара стояла просто сумасшедшая. Сторож Михеич развалился на потертом пластиковом стуле в тени, отбрасываемой полуразрушенным зданием заводской конторы, рядом с которым приютился покосившийся вагончик его сторожки. Вчерашний день удался на славу, так как они с Григорьичем нашли в завале мусора целую бухту медного кабеля, вероятно выкинутую туда еще в благословенные годы социализма и которую успешно миновало зоркое око цветметчиков, которые то и дело делали набеги на полузаброшенные цеха завода. Бухта потянула аж на триста килограммов, и пришлось делиться с Григорьичем, ибо вывозку и сдачу данного цветмета пришлось осуществлять при помощи его старенького «москвичонка», объезжая пост ДПС по полям. Впрочем, даже после этого денег получилось вполне нормально, хотя Анькин Васька, что держал данную контору, конечно, принаглел…
Михеич тяжело вздохнул и, отхлебнув глоток холодного пива, подумал, что отмечание успешной сдачи очередным возлиянием явно было излишним, хорошо еще хоть у его бабки вчера разболелась спина и она не пришла вечером его проведывать, иначе досталось бы им с Григорьичем по первое число.
Раздавшийся громкий лай Рекса – его сторожевой собаки неопределенной породы, а по определению того же Григорьича, мнящего себя великим знатоком всего и вся, помеси сенбернара с пуделем, – заставил Михеича вынырнуть из ленивой полудремы и с кряхтеньем подняться с кресла.
– Кого это там черти принесли? – пробубнил он, направляясь к воротам.
Рекс уже был у него лет семь и назубок (причем в прямом смысле) знал не только всех окрестных мальчишек, но и большинство любителей поживиться различной халявой на территории некогда градообразующего предприятия, а посему так остервенело лаял довольно редко, в основном когда действительно видел когото незнакомого.
Он отцепил Рекса и, предусмотрительно взяв его на поводок, открыл калитку – действительно, кто знает, кого тут носит. Вполне возможно, что ктото решил поживиться остатками кабелей в цехах, а может, просто какие незнакомые детишки, приехавшие в гости к родственникам, захотели поиграть в войнушку в пустых зданиях бывшего завода. Однако рисковать не стоило, а посему Михеич прихватил с собой старенькую двустволку, которую реально можно было использовать лишь как шумовое оружие, ибо патроны начальство выдавало исключительно холостые.
Выйдя из калитки, он неторопливо направился в сторону козлового крана, следуя за бегущим чуть впереди Рексом и с унынием оглядывая окружающие его пейзажи. Он еще помнил то время, когда заброшенные цеха и погрузочные площадки кипели жизнью, а туши мостовых кранов день и ночь громыхали по рельсам, загружая продукцией бесчисленные вереницы составов. Пес неожиданно резко встал, угрожающе зарычав и заставив Михеича оторваться от сладких воспоминаний
