Магфиг. Дилогия

выносить мусор.
Не буду описывать, что я обнаружил у себя под раковиной, скажу только одно: когда я пробегал мимо туалета, вышедший оттуда Батон позеленел еще сильнее и нырнул обратно со скоростью супермена, которому срочно понадобилось увидеть «белого друга». Я, держа ведро в вытянутой руке, как можно быстрее спустился вниз и на первом этаже столкнулся со здоровенным мужиком, который вел на поводке не менее здоровенного бультерьера. Мужик, такой весь вполне конкретной наружности, уставился на меня с диким изумлением, а собачка уже приготовилась не менее конкретно рявкнуть, но тут их взгляд упал на то, что я держал в руках… В общем, вы когданибудь видели бультерьера, бегущего на задних лапах, а передними зажимающего свой нос, нет? Вот и я аж остолбенел, причем собачка еще и железную дверь в подъезде умудрилась открыть. Впрочем, его хозяина вообще такой ступор хватил, что я уже возвращался от мусорных бачков, а этот мужик так и стоял на лестничной площадке с выпученными глазами в позе вождя революции, указывающего рукой, с зажатым в ней поводком, кудато в светлое будущее. Я пощелкал у него пальцами перед лицом и, констатировав приступ «столбняка офигевающего обыкновенного», неторопливо направился на свой этаж.
Наша уборка закончилась уже затемно, и последнее, что я сделал, прежде чем рухнуть на свою старенькую софу, это вытащил холодильник к стоящим во дворе мусорным бачкам, предварительно обмотав его веревкой и нацарапав на дверце: «Не открывать, опасно». Однако когда это подобные предупреждения останавливали русского человека, а? Вот и сейчас, судя по дикому воплю, раздавшемуся часа в три ночи и сопровождаемому такими оборотами речи, что Батон кинулся искать ручку и листок бумаги, дабы законспектировать эти выражения, мое предупреждение явно прошло, так сказать, «мимо кассы». Я же лишь устало усмехнулся. День был трудным и суетным, но, как ни странно, я был рад, что вернулся домой, причем мне почемуто казалось, что и моя старенькая хрущевка была рада возвращению своего хозяина. Она так умиротворяюще потрескивала обоями и поскрипывала половицами, словно хоть както пыталась выразить свои чувства, хотя… хотя это скорее просто мои домыслы. Пожил в мире магии, где многие вещи имеют свою душу, насмотрелся и наслушался всякого, вот теперь и мерещится невесть что. И даже тот мужичок маленького роста, одетый в старинный кафтан, подпоясанный веревкой и с бородой не хуже, чем у Дорофеича…
Блин!! Я вскочил с дивана и вопросительно уставился на незнакомца, стоявшего у окна и с улыбкой смотревшего на меня.
– Ты кто?
– Дык, Пантелей, – неожиданно густым басом ответил мужичонка, поглаживая бороду. – Домовые мы…
– Домовые? – Я покосился на Батона, который с не меньшим удивлением смотрел на нашего нежданного гостя.
– Ага, – домовой кивнул и, похозяйски оглядевшись, добавил: – А я смотрю, ты наконецто соизволил порядок в хате навести.
– Эээ… – Я замялся, не зная, как реагировать, и одновременно пытаясь ущипнуть себя, чтобы понять, не снится ли мне это.
Пантелей, видимо, это заметил и, ухмыльнувшись в бороду, сказал:
– Да ты, хозяин, не нервничай, меня специально тут за твоей избой присмотреть попросили, пока ты в странах заморских обитаешься.
– Кто попросил? – удивился я.
– Ну, про то мне неведомо, знаю только, что человек непростой и волхвовству древнему обученный. Он меня специально в деревне заброшенной нашел и сюда привез, чтобы я, значит, дом твой хоронил.
– Ясно.
Я мысленно усмехнулся, думая, что действовал явно ктото из академии, только вот зачем?
– Чтото ты, Пантелей, не очень сильно о порядке тут пекся, все грязью заросло.
– Эх, хозяин, – ночной гость покачал головой. – Наслушался детских сказок. Мы, домовые, не уборкой заниматься тут поставлены, а избу от всякой прочей нечисти стеречь да уют в доме навевать, а грязь из хаты ты уж сам должен выносить. Понятно?
– Не очень, – честно сознался я. – Особенно про навевание уюта.
– Ну и ладно, неважно это. – Домовой прокашлялся. – Ах да, я что проявилсято до твоих очей. Человек тут нехороший приходил, правда, давно это было, седмиц десять назад, но предупредить я хозяина должон.
– А что это за человек был? – спросил я, понимающе переглядываясь с Батоном и вспоминая слова тети Гели о хорошо одетом незнакомце, что приходил пару месяцев назад.
– Дык откуда ж я знаю, – пожал плечами Пантелей. – Он у двери покрутился и заклад тайный колдовской оставил, что сигнал должен был дать о твоем возвращении, я, конечно, этот заклад обезвредил, но тебя решил на всякий случай предупредить, вот. Ладно, мне пора, спите давайте. – Домовой махнул на прощание рукой и, подойдя к батарее, растворился