Магфиг. Дилогия

по обложке верхнего тома, вызвав из оного небольшой выброс пыли.
– И зачем мне это?
Я взял одну из книг и взвесил ее на ладони. Прилично. О таких обычно и говорят: «Знание – это сила». Приложишь таким «знанием» по башке – мало не покажется.
– Как это зачем? – между тем возмутился Гоймерыч. – Вы хоть знаете, сколько учеников различных рас учится в нашей академии? А из скольких миров? А ведь у всех есть свои особенности, традиции и табу.
Вот те на, я аж остолбенел. Действительно, както об этом я не подумал. Ведь даже у нас таких особенностей хватает – что уж говорить о разных мирах. Так, значит, первое время надо быть поосторожнее, поделикатнее и повнимательнее. Я с благодарностью посмотрел на Гоймерыча. Нет, ну кажется, я уже люблю этого старикана (в дружеском смысле) – умный мужик.
– Ну вижу, наконец вы осознали данную проблему, – покровительственно улыбнулся мне тот. – Так что читайте, вникайте. Кстати, вот вам еще одно чтиво.
Он протянул мне толстую папку в твердом переплете, расписанную причудливым орнаментом.
– Это личные дела учеников вашего класса – думаю, с ними вам нужно ознакомиться в первую очередь. До конца занятий еще часа три, так что время у вас есть. Кстати, я вас ждал пораньше.
– Ну, – вздохнул я и принялся рассказывать о странном случае.
Гоймерыч внимательно меня выслушал и лишь развел руками.
– Ну, Ярослав Сергеевич, не знаю, чем вы так не угодили нашей академии, что она вас в «изнанку» отправила.
– Куда?
– Ну в «изнанку» – это как бы обратная сторона нашего мира.
Я непонимающе посмотрел на местного Энштеина, который принялся сыпать какимито научными терминами и даже притащил откудато книжку с графиками, по которым пытался мне объяснить понятие изнаночного мира. В результате всей этой лекции я понял одно. Изнаночный мир – это чтото типа отражения данного мира, этакая другая сторона монеты. Об этом я честно сказал Гоймерычу. Он несколько минут смотрел на меня как на придурочного, затем лишь махнул рукой, буркнув, что и так пойдет.
– Кстати, Антиох Гоймерович, а что вы имели в виду, когда сказали, что я не угодил академии?
– То и имел, – пожал плечами завуч. – Дело в том, Ярослав Сергеевич, что здание академии в некотором роде существо одушевленное. Да, да, не смотрите на меня, как на выжившего из ума старика, – одушевленное. Мало того, обладает своей странной магией.
– Но ведь на меня магия не действует? – удивился я.
– Не действует, – согласился Гоймерыч. – А на окружающую вас действительность еще как, или вы до сих пор думаете, что мы с вами на родном вашем языке разговариваем?
Вот те на – номер. Если честно, именно так я и думал, конечно, иногда проскальзывало удивление: неужто наш «великий и могучий» настолько велик, что на нем и другие расы балакают? – Но фактто был, как говорится, налицо. А тут, оказывается, не все так просто…
– Понимаете, дорогой мой Ярослав. – Завуч вздохнул. – Ваша невосприимчивость к магии – вещь у людей, конечно, редкая, можно сказать, даже уникальная, но этот мир целиком пропитан магией, и не думаете же вы, что ваша способность может нейтрализовать ее всю.
– Нет конечно, – согласился я.
– Вот и я о том же, – кивнул Гоймерыч. – В принципе это относится и к академии. Вы со своей невосприимчивостью радиусом около полуметра для нее не больше чем заноза в одном месте (вот за занозу большое спасибо), хотя даже, скорее всего, меньше (опустил он меня, получается: я даже на занозу не тяну). А так ваше сегодняшнее путешествие – просто ее каприз или вообще стечение обстоятельств, но все равно я этим займусь, так что, думаю, в дальнейшем все будет в порядке.
– Спасибо, успокоили, – усмехнулся я. – Вот только насчет языка я не понял – вроде вы говорите на чисто русском.
– На чисто русском. – Гоймерыч покачал головой и подошел ко мне вплотную: – Агован, руг разут найден?
– Чего? – оторопел я.
Завуч улыбнулся и сделал шаг назад.
– Не поняли? – спросил он уже на нормальном языке. – Я просто попал в вашу полутораметровую зону. Вне ее то, что я произношу, сразу преображается магией академии в понятные для вас звуки. А звуковые колебания – это уже не магия. Вблизи же магическое преобразование осуществиться не может. Вот так.
Я оторопело посмотрел на Гоймерыча. Ну тут вроде все понятно, но с другой стороны, возьмем ту же молнию, что запустили в меня, – это ведь тоже не магия, а электричество, или там действие идет по другому принципу, или… Так, хватит, а то голова треснет. Видимо, как ни крути, а все придется выяснять на собственной шкуре – чую, сладкие деньки меня ожидают.
– Ладно. – Я подхватил лежащие рядом тома. – Вы мне хоть класс выделите, а то где я первое классное собрание проводить