Магфиг. Дилогия

– Ты, кис, того – не расстраивайся сильно, хочешь, я тебе завтра кошечку достану, вон у Магнусии славная кошечка есть, пушистая такая.
Батон медленно поднял понурую голову и зыркнул на Дорофеича, причем на морде у него явно читалось желание послать гнома куда подальше и к тому же на максимальные расстояния. Однако кот стерпел – лишь отмахнулся и не спеша побрел к выходу. Я на миг представил себя в кошачьей шкуре, зябко передернул плечами и впервые пожалел беднягу. Трудно ему, наверное, хотя, с другой стороны, не фиг было такое вытворять. Гном вон до сих пор припоминает ему испорченное добро за все годы, и конца списку не видно.
Тем временем из дома вышел хозяин данного поместья и, нахмурив брови, уставился на нашу честную компанию, точнее, на меня, родимого. Гном быстренько отступил назад и спрятался за мою широкую спину, а Батон вообще кудато смотался.
– Ну это… – начал я. – Мириться, значит, пришли. Хочу принести вам извинения за мой сегодняшний визит во время урока (блин, от такой вежливости аж мурашки по коже, но ведь могу, когда захочу) и, значится, выпить с вами по кружке эльфийского пивка.
Я пихнул ногой стоявшего позади гнома, тот ойкнул и показал изза моей спины пузатый бочонок, что мы принесли с собой.
– Ой, дорогой, так это твои друзья, – раздался знакомый голосок, и перед нами вновь появилась жена хозяина.
В голове моей вновь пронесся сладостный ветерок, и я почувствовал, как мои глаза невольно начинают раздевать фигурку юной прелестницы. Блин, да что же здесь такое – неужто опять гипноз? Хотя нет, не похоже, чтото другое. Короче, стою я так, думаю, мысли четкие, ясные, а вот в руки взять себя не могу – тело както само по себе реагирует. И вдруг бабаххх… перед глазами куча искр, а моя бедная сопатка взорвалась такой острой болью, что я аж взвыл и присел. Твою… Я поднял голову и с удивлением посмотрел на ухмыляющегося Герберта. Ах ты сволочь, я, значит, похорошему, а ты… Ну прямо с полуприседу я и влупил в эту усатую харю – хорошо так приложил, с причмокиванием кулака о физиономию. Но Герберт оказался мужиком стойким: у меня удар дай бог, я уж это знаю, – но он только головой дернул и снисходительно усмехнулся.
– Мужчины! – взвизгнула его жена. – Прекращайте сейчас же.
– Действительно, – поддержал ее гном. – Ребята, может, не надо?
– Отстаньте, – дружно в один голос гаркнули мы с Гербертом и так же дружно кинулись друг на друга.
Судя по приемам, паладин практиковал какуюто местную разновидность боевого искусства, правда, ноги, в отличие от тех же каратистоушуистов, не применял, зато руками такие финты выписывал, что за первую минуту нашей баталии чуть не отправил меня в нокаут. Тут уж я понастоящему разозлился. Конечно, мне до Джеки Чана далеко, но и я за свою жизнь дрался порядочно – сперва во дворе, потом в институте, да и армейка меня хорошо поднатаскала, так что еще поглядим…
Тем временем Дорофеич с женой моего противника устроились в уголке дворика, превращенного нами в поле битвы, и неторопливо потягивали эльфийское пивко из принесенных девушкой кружек, с интересом наблюдая за нашим сражением. Батон тоже прибился к их компашке, причем, гад, пристроился на коленях девушки (хотя он тушка еще та) и млел от блаженства, пуская слюнки пузыриками.
Короче, минут через десять интенсивного махания кулаками мы с Гербертом «сдулись». В смысле: стоят два тела, опершись друг на друга, и, тяжело дыша, пихают противника, но ни один не сдается. У меня нос вообще не дышит, да к тому же болит ужасно, все тело так ноет, как будто по нему конница Буденного прошла, вместе с самим командармом во главе. Герберту, похоже, не лучше. У него здоровенные фингалы под обоими глазами, которые уже начали синеть, отчего он стал походить на старую панду, к тому же одно из ушей оттопыривается и вообще похоже на пельмень.
– Может, хватит? – наконец прохрипел я, чувствуя, что не в силах поднять даже палец.
– Согласен, – кивнул паладин, и мы, разняв свои объятия, рухнули на землю.
Лежим мы, значит, рядышком, тяжело дышим (я – преимущественно ртом), и этот тип мне говорит:
– Хороший был бой, сэр.
– Да пошел ты! – Я, скрипя зубами, сел и, посмотрев на лежащего Герберта, усмехнулся. – Хотя кости действительно хорошо друг другу намяли. Кстати, Ярослав.
– Герберт Франц фон Бундерс, – представился мой противник и тоже принял сидячее положение, хотя далось ему это с трудом.
Откудато изза спины послышался нестройный хор, выводящий какойто бойкий мотивчик про двух друидов, заночевавших в женском монастыре.
– А моя женушка и наш завхоз, похоже, уже набрались, – констатировал Герберт.
– Похоже.
Я медленно встал, стараясь слишком не кряхтеть, и, протянув руку паладину,