Магфиг. Дилогия

обрушившегося на нашу голову, какието непонятные существа, снующие вокруг. И все это тонет в какомто монотонном гуле, от которого буквально мозги едут и вечно хочется прочистить глаза от несуществующего песка.
– Ну что, вперед? – почемуто шепотом произнес я, чувствуя, что у моих легендарных мурашек скоро будет сердечный приступ и все такое.
– А может, не надо, мяу? – както жалобно спросил Батон, с надеждой оглядывая наши насупленномужественные лица.
– Надо, – отрезал Дорофеич, смотря кудато вдаль пронзительным взглядом, точно видя наши грядущие подвиги и свершения, отчего его осанка стала воинственной, а борода торжественно развевалась от налетающих порывов ветра (откуда он, интересно, взялся, этот ветер?).
– Надо, – подтвердил Крис, улыбаясь своей самой лучшей улыбкой, от которой мне уже совсем поплохело.
Эрнеста промолчала, лишь еще плотнее обхватила мою руку, а сидевший у моих ног Теодор утвердительно подгавкнул и помахал хвостом.
Мир неожиданно дрогнул, и вокруг нас родился звук, больше всего напоминающий протяжный стон, от которого заныли все зубы. Похоже, академии становилось хуже. Я напоследок оглянулся в сторону моста, где полыхало серебристое зарево. Там наши маги пытались пробить колпак поля, правда, пока тщетно, и, вздохнув, шагнул вперед, навстречу великим свершениям и прочее.
Ой, извините, забежал вперед. Так. На чем мы там остановились до этого героического момента? – ах да, мой первый урок в академии.
Ну что я могу сказать. Точнее, а что говорить? В принципе остальные уроки описывать не буду, времени уйдет много, да и не суть дела. Короче, через пару месяцев мои ребята уже могли попасть по гвоздю молотком в пятидесяти случаях из ста, а их поделки перестали походить на ласковый бред шизофреника. Скамеек же мы за этот месяц столько настругали, что Дорофеич замучился их приспосабливать. Жмот он, кстати, еще тот, а может, не жмот, а просто экономный. По моему глубокому мнению, многие из этих произведений годились только на растопку печи, да и то если из них извлечь ту кучу металла, которую умудрялись вгонять туда мои ученички. Однако наш предприимчивый завхоз все кудато их норовил пристроить. Даже втюхал десяток «графтам», которым данные выверты зодчества очень понравились, и те запросили еще штук двадцать подобных – уж, блин, не знаю, что они там с ними делают, может, тайное общество «садомазохистов» открыли или еще чего… Ну да ладно, даже наш герой перестал переводить учебный материал на дровишки для растопки мангала, а вполне нормально стал пилить ножовкой. Правда, на большее его не хватило, ибо как он только добрался до молотка… мамма мия, чтобы разлучить кусок бруса с верстаком, нам с Дорофеичем довелось попотеть, ибо любовь, скрепленная двухсотыми гвоздями, практически неразлучна. Поэтому пришлось ему быть главным распильщиком нашего класса, потому как до большего его пока никто не рисковал допускать, однако порученную работу он выполнял с должным старанием и энтузиазмом, иногда чрезмерным…
А вот дриад, в отличие от героя, такие поделки стал делать – загляденье. Я на мальчугана нарадоваться не мог, тем более что парень всерьез увлекся резьбой по дереву, причем доходил до всего сам, так как в этом деле я не очень, однако с нужным инструментом через секретаря Мангалыча подсобил.
Эльф все так же любил медитировать над любой деревяшкой, правда, пока я находился от него на расстоянии, но при моем приближении начинал шуршать аки пчелка.
Мальчикволшебник до сих пор удивлял нас полетом своей мысли, правда, его мысли постоянно летали в какомто непонятном направлении или вообще вразброд. Ему бы в нашем мире, гденибудь в музее импрессионизма выставляться – цены бы его творениям там не было, а мне только головная боль. Ну скажите мне, как можно оценить нечто загогулистое с тремя ручками и запердулиной сверху, да сперва полдня гадаешь, что это такое.
Оборотень вроде нормально втянулся. Вообще он паренек неплохой – работящий, но зубки показать любит. Да и Грей вроде отошел от стиля «поделки палача на пенсии», так что в принципе дело, хоть со скрипом и похрустыванием, а также в сопровождении различных крепких выражений от моего лица (правда, мысленных), стронулось с места.
Конечно, не обошлось без эксцессов. Ребятки несколько раз пытались подшутить надо мной, но моя пресловутая антимагичность всегда была на страже моего организма. Например, когда мы заканчивали со скамейками, парни сделали специально одну для меня, а дриад ее даже резьбой украсил. Блин, я аж прослезился от умиления, правда, потихоньку и вечером, в уголке кровати. А так тут же уселся на нее, чтобы примериться. Скамейка и взаправду получилась симпатичная и очень удобная, правда, почемуто