Магистр дьявольского культа

все так! Его фамилия была Вэй, а полное имя, кажется, Вэй У Цянь.  Люди говорят о нем и с презрением, и со страхом одновременно».
«…»
Вэй У Сянь как следует поразмыслил и понял для себя две вещи: первая – он раньше никогда не был в Юэ Яне, и вторая – из всех тех, кого он убил, никто не умер от линчи. Ему показалось, что ситуация становится нелепой, и он обернулся на Лань Ван Цзи, словно ища разъяснений. Лань Ван Цзи, уже достаточно долго ждавший этого взгляда, ответил: «Идем». 
Вэй У Сянь сразу же сообразил, что Лань Ван Цзи должен ему кое-что сказать, но не может сделать этого в лавке, где кругом любопытные глаза и уши. Он встал: «Что ж, пойдем. Сколько… Ах, да, все уже оплачено. Я пока оставляю вино здесь и допью, когда мы вернемся». И он полушутя добавил: «Надеюсь, оно никуда не денется?»
Официант, съевший уже больше половины блюдца орешков, горячо ответил: «Что вы! В нашей лавке не обманут ни ребенка, ни старика! Идите по своим делам и не беспокойтесь. Мы не закроем лавку до вашего возвращения. О, кстати, молодые господа, вы ведь сейчас собираетесь в имение Чан? Это так здорово – я вот здесь живу, но ни разу там не был! Моей смелости хватило только на то, чтобы подглядеть издалека. А вы, наверное, войдете внутрь? Что будете там делать?»
Вэй У Сянь ответил: «Мы тоже подглядим издалека».
Официант был молодым, общительным юношей, слишком быстро сближающимся с людьми. Вот и сейчас он всего ничего болтал с гостем, но уже считал того своим другом. Он подошел ближе и обвил рукой плечи Вэй У Сяня: «А вообще – у вас двоих тяжелая работа? Много денег получаете? Наверное, целую кучу! Все-таки уважаемая профессия. Я бы вот что хотел узнать – начинать трудно? Я…»
Неожиданно он перестал нудеть, захлопнул рот и, в испуге поглядывая в сторону, прошептал: «Молодой господин, а почему, тот, что подле вас… так уставился на меня?»
Вэй У Сянь проследил за его взглядом и увидел, как Лань Ван Цзи встал, развернулся и вышел из лавки: «А, ты про него. Моего друга слишком строго воспитывали. Он на дух не переносит, когда люди в его присутствии начинают вести себя слишком свободно друг с другом. Странно, да?»
Официант неловко убрал руку и приглушенно произнес: «Еще как странно. Он так на меня глянул, будто бы я его жену обнял…»
Лань Ван Цзи обладал острым слухом и определенно не мог не слышать последней фразы, даже несмотря на пониженный голос. Представив, что он сейчас чувствует, Вэй У Сянь до колик в животе старался не прыснуть со смеху. Он поспешил сказать: «Я осушил весь сосуд».
Официант удивился: «И что?»
Вэй У Сянь указал на себя пальцем: «Я все еще на ногах».
Официант, наконец, припомнил свою зазывалку «если, прикончив всю тару, вы все еще сможете стоять на ногах, я возьму вашу фамилию» и затараторил: «Ой, ага… Да-да! Ого! Нет, правда, я впервые вижу, что кто-то в состоянии твердо стоять на ногах и нормально говорить, осушив целый сосуд. Молодой господин, как ваша фамилия?»
Вэй У Сянь начал было говорить: «Моя фамилия…» 
Но тут он вдруг вспомнил про «Вэй У Цяня», упомянутого официантом, и уголки его губ дрогнули. Он без запинки продолжил: «Лань». 
Официант тоже оказался не из стыдливых и, ни капли не дрогнув, во всеуслышание объявил: «Быть посему. Отныне моя фамилия Лань!»
Снаружи, под ярко-красными вывесками лавки, высокая фигура в белом, казалось, слегка пошатнулась. Вэй У Сянь, заложив руки за спину и шкодно улыбаясь во все лицо, подошел к Лань Ван Цзи и похлопал того по плечу: «Хань Гуан Цзюнь, в благодарность за то, что ты оплатил счет, я сказал ему взять твою фамилию».
Покинув город, мужчины устремились в направлении, указанном официантом. Постепенно людей на их пути становилось все меньше, а деревьев – все больше. Вэй У Сянь поинтересовался: «Тогда, в лавке, почему ты остановил меня от дальнейших расспросов?»
Лань Ван Цзи ответил: «Я внезапно вспомнил, что уже слышал о том, что случилось в Юэ Яне. В дальнейших расспросах больше не было нужды».
Вэй У Сянь сказал: «Прежде чем ты все объяснишь, позволь кое-то узнать у тебя. Скажи, ведь клан Чан… с лица земли стер не я?»
В довесок к тому, что в то время Вэй У Сянь был мертв, и душа его смиренно довольствовалась своим уделом, едва ли он мог погубить целый клан и не помнить об этом!
Лань Ван Цзи ответил: «Нет».
Вэй У Сянь произнес: «Хм».
Он словно вернулся в те дни, перед самой своей смертью, в дни, когда он был хуже сточной крысы, презираем всеми: в любых несчастьях всегда находилась доля его участия. Его винили во всем: даже если соседский внук отказывался есть кашу и отощал на пару кило, то это случилось явно потому, что дитя слишком напугался рассказов о Старейшине И Лин, приказывающем Призрачному Генералу умертвлять