Магистр дьявольского культа

размерам реальных людей. Все куклы мужского пола, высокие здоровяки с суровыми выражениями лиц, принадлежали к типу «Силач  Преисподней». Все куклы женского пола, девушки изящной наружности с волосами, собранными в одиночный или двойной пучок, выглядели настоящими красавицами, и даже просторные бумажные платья не могли скрыть их грациозной осанки. Рисунки на одеждах манекенов казались даже более искусными, чем узоры на парчовых мантиях: одни раскрашены в богатые, крикливые цвета;  другие – оставлены серовато-белыми. На их щеках красовались аляповатые пятна румян, подражающие цвету лица живого человека. Однако все манекены до сих пор стояли без зрачков, смотря вперед абсолютно белыми глазами, поэтому, чем ярче и сочнее был их румянец, тем мрачнее они выглядели в глазах путников.
В комнате находился еще один стол, а на нем стояли несколько свечей разной длины. Вэй У Сянь по очереди зажег их, и тусклый желтый свет озарил большую часть комнаты. Кроме бумажных манекенов, в доме также обнаружилась пара похоронных венков, висящих друг напротив друга, ритуальные деньги, бумажное золото и серебро, сваленные в кучу у стены.
Цзинь Лин уже успел слегка обнажить свой меч, но поняв, что дом представлял собой всего лишь лавку, торгующую погребальными принадлежностями, втайне вздохнул с облегчением и убрал оружие. В среде заклинателей, даже если один из них покидал этот мир, никто не устраивал жутковатых траурных торжеств, присущих простым людям, поэтому ученики никогда в жизни не видели подобные предметы. Вскоре первоначальный страх сменился любопытством: мурашки ползли по их спинам, однако юноши ощущали даже большее возбуждение, чем на ночной охоте.
Как бы плотен ни был туман, все же просочиться в дом он не мог. Впервые с тех пор, как они вступили в город И, ученики могли свободно видеть лица друг друга, что принесло их сердцам покой. Вэй У Сянь, заметив, что юноши расслабились, спросил пожилую даму: «Позвольте спросить, можно ли нам воспользоваться вашей кухней?»
Пожилая дама почти сердито косилась на лампу, словно ей не нравилось присутствие света: «Кухня в задней части дома. И она в вашем распоряжении». Произнеся эти слова, она поспешно юркнула в другую комнату, словно спасаясь от чумы, и с такой силой хлопнула дверью, что некоторые из юношей даже вздрогнули.
Цзинь Лин воскликнул: «С этой каргой явно что-то не так! А ты…»
Вэй У Сянь перебил его: «Все, помолчи. Мне нужны помощники. Желающие есть?»
Лань Сы Чжуй поспешил сказать: «Я помогу вам».
Лань Цзин И по-прежнему стоял прямо, как столб: «А что мне тогда делать?»
Вэй У Сянь ответил: «Стой, как стоишь. Не двигайся, пока я тебе не разрешу».
Лань Сы Чжуй вслед за Вэй У Сянем отправился на кухню в задней части дома, и как только они достигли цели, отвратительный запах разложения едва не сбил их с ног. Лань Сы Чжуй никогда  в жизни не ощущал ничего более мерзкого, в голове его сразу же помутилось, однако он сдержался и не бросился вон. Цзинь Лин также последовал за ними, но, едва переступив порог кухни, он, как ошпаренный выскочил оттуда и принялся с бешеной скоростью размахивать руками: «Во имя Небес, что это за дрянь?!  Вы точно противоядие готовите, а не что-то иное?!»
Вэй У Сянь оживился: «О, ты как раз вовремя. И как ты только догадался, что я собираюсь тебя позвать? Давай, помоги нам».
Цзинь Лин возмутился: «Я не помогать сюда пришел! Буэ! Тут что, кого-то убили и забыли похоронить?!» 
Вэй У Сянь ответил: «Юная госпожа Цзинь, вы идете или нет? Если да, то заходи и засучивай рукава, а если нет – то возвращайся к остальным и позови кого-то другого».
Цзинь Лин рассвирепел: «Кого ты тут называешь юной госпожой Цзинь? Следи за языком!» Он зажал нос, размышляя, идти ему назад или все же остаться, и, в конце концов, прогнусавил: «Ладно, я умру от любопытства, если я не узнаю, что вы тут задумали», – и с этими словами сердито протопал в кухню. Однако он не был готов к тому, что Вэй У Сянь с грохотом распахнет сундук, стоящий на полу и испускающий тошнотворный гнилостный смрад. Внутри сундука оказались свиной окорок и курица; пушистые зеленые пятна усеяли красную плоть, а между ними копошились извивающиеся белые черви. 
Цзинь Лину вновь пришлось выбежать из комнаты. Вэй У Сянь же поднял сундук и передал ему: «Избавься от него. Выброси, куда хочешь, лишь бы мы больше не чувствовали этой вони».
Борясь с подступающей дурнотой и подозрениями, Цзинь Лин подчинился и вынес сундук прочь, а после яростно протер пальцы носовым платком и так же зашвырнул его куда подальше. Когда он вернулся назад, Вэй У Сянь и Лань Сы Чжуй уже успели принесли два ведра воды из колодца на заднем дворе и сейчас убирали кухню. Цзинь Лин удивился: «Чем вы тут занимаетесь?»