Магистр дьявольского культа

Лань Сы Чжуй старательно натирал кухонные поверхности: «Как видите, мы чистим очаг».
Цзинь Лин спросил: «К чему вам это? Мы же не собираемся здесь готовить».
Вэй У Сянь ответил: «Кто тебе такое сказал? Мы как раз-таки собираемся. Давай, смети пыль. И разберись вон с теми паутинами».
Слова его звучали так уверенно, так естественно, что Цзинь Лин, оказавшийся с врученной ему метлой в руках, чудесным образом послушался. Чем больше он подметал, тем сильнее чувствовал, что что-то пошло не так, и, в конце концов, когда он уже собрался запустить совком в голову Вэй У Сяня, тот неожиданно открыл еще один ящик. Цзинь Лин перепугался до такой степени, что вновь умчался из кухни, но, к счастью, на этот раз никакого смрада не последовало.
Троица работала споро, и через некоторое время помещение приняло совсем другой вид; даже сам дом преобразился, стал казаться чуть более обитаемым и отнюдь не заброшенным и населенным злыми духами. В углу нашлись уже нарубленные кем-то дрова; путники уложили их в очаг и при помощи огненного талисмана подожгли. Затем заклинатели поместили в печь большой, предварительно вымытый, котел и принялись кипятить воду. Вэй У Сянь вынул из второго ящика немного клейкого риса,  хорошенько промыл и бросил в котел.
Цзинь Лин спросил: «Ты варишь кашу?» 
Вэй У Сянь ответил: «Ага».
Цзинь Лин с силой швырнул тряпку на пол. Вэй У Сянь заметил: «Видишь, как ты вспылил, поработав всего-ничего.  А теперь посмотри на Сы Чжуя. Он трудился усерднее тебя и до сих пор не сказал ни слова. И чем тебе не нравится каша?»
Цзинь Линь возмутился: «Да кому она вообще может нравиться?! Она же такая водянистая и пресная! Погоди-ка… Я разозлился вовсе не потому, что мне не нравится каша!»
Вэй У Сянь возразил: «В любом случае, каша все равно не для тебя».
Цзинь рассердился пуще прежнего: «Что ты сказал?! Я столько пахал и не получу и жалкой миски?!»
Лань Сы Чжуй спросил: «Молодой господин Мо, эта каша поможет при отравлении трупным ядом?»
Вэй У Сянь улыбнулся: «Верно. Но на самом деле лечит не каша, а сам рис. Накладывать клейкий рис на царапину или укус – проверенное народное средство. Если вы когда-нибудь пострадаете, а эликсиров под рукой не окажется, то всегда можете прибегнуть к этому методу. Жечь, конечно, будет нещадно, однако результат того стоит. Но поскольку ваши товарищи не получили никаких укусов или царапин, а сами проглотили порошок, содержащий трупный яд, то единственное, что нам остается, – это сварить рисовую кашу и скормить им».
Лань Сы Чжуй, наконец, уловил ход его мыслей: «Так вот почему вы искали дом, в котором непременно кто-то должен был находиться. Только в обитаемом доме может быть кухня. И только на кухне может быть клейкий рис».
Цзинь Лин хмыкнул: «Кто знает, сколько лет здесь провалялся этот рис и пригоден ли он до сих пор в пищу? Кухней не пользовались, по крайней мере, год: тут повсюду пыль, а мясо успело прогнить насквозь. Не могла же старая карга целый год обходиться без пищи! Она явно не владеет инедией, тогда как же она выжила?»
Вэй У Сянь ответил: «Тут есть два варианта: либо на самом деле здесь никто не живет, и она не хозяйка лавки, либо ей просто-напросто не нужно есть».
Лань Сы Чжуй понизил голос: «Если бы она не нуждалась в пище, то была бы трупом. Но пожилая дама совершенно точно дышит».
Вэй У Сянь как ни в чем не бывало продолжил кухонной лопаткой помешивать кашу, щедро добавляя в отвар содержимое различных склянок и горшочков: «Ага. Но вы не закончили свой рассказ. Почему вы отправились в город И все вместе? Не могли же вы случайно наткнуться сначала друг на друга, а потом на нас».
Оба юноши тут же приняли серьезный вид. Цзинь Лин ответил: «Я, адепты Ордена Гу Су Лань и ученики прочих орденов преследовали одно существо. Я иду за ним с самого Цин Хэ».
Лань Сы Чжуй добавил: «А мы – с Лан Я».
Вэй У Сянь спросил: «За чем именно вы гонитесь?»
Лань Сы Чжуй покачал головой: «Мы не знаем; оно никогда не показывалось нам на глаза. Нам даже неизвестно, тварь это или же человек… или к какому объединению он принадлежит».
Когда Цзинь Лин обманул своего дядю и отпустил Вэй У Сяня на свободу, он не на шутку забеспокоился, что на этот раз Цзян Чэн и в самом деле сломает ему ноги, поэтому решил улизнуть и не показываться тому на глаза, до тех пор, пока его гнев не утихнет. Цзинь Лин передал Цзы Дянь одному из доверенных адептов Цзян Чэна и пустился в бега. Он добрался вплоть до городка на границе Цин Хэ, и в перерывах между ночными охотами остановился на постоялом дворе. Той же ночью, глубоко за полночь, когда он заучивал наизусть заклинания в своей комнате, Фея, спокойно дремавшая подле него, неожиданно начала лаять на дверь. Цзинь Лин приказал собаке