Магистр дьявольского культа

успокоиться, но тут вдруг раздался стук в дверь.
Несмотря на то, что Фея перестала гавкать, возбуждение не покидало ее, и она принялась яростно царапать пол и глухо рычать. Цзинь Лин, уже пребывавший начеку, спросил, кто там, однако ответа не последовало, и он вернулся обратно к своему занятию. Через час стук повторился вновь. 
Цзинь Лин позвал Фею, вместе с ней выскочил из окна, обошел постоялый двор кругом и поднялся наверх к своей комнате, намереваясь застать врасплох того, кто вздумал шутить с ним посреди ночи. Но все его усилия оказались напрасными – под дверью никто не стоял. Юноша некоторое время просидел в засаде, но так никого и не дождался.
Оставаясь начеку, он велел Фее сторожить вход, а сам, готовый в любой момент атаковать, всю ночь не сомкнул глаз. Однако снаружи больше не доносилось ни звука, не считая странного плеска, словно где-то капала вода.
На рассвете постоялый двор огласил пронзительный визг. Цзинь Лин пинком распахнул дверь, и через мгновение он вступил в целую лужу крови, а с притолоки что-то свалилось. Юноша поспешно отпрыгнул назад, едва избежав падения предмета себе на голову.
Это был черный кот!
В неизвестном часу ночи кто-то приколотил гвоздями перед входом в его комнату тельце дохлого кота. Странный капающий звук, слышимый Цзинь Лином всю ночь напролет, оказался сочащейся с животного кровью.
Цзинь Лин закончил: «Ситуация повторилась и в других постоялых дворах, поэтому я перешел в наступление и отправился по следу. Я подумал, что услышав о подобных историях с дохлыми котами, я отправлюсь на место и проверю все сам, и так до тех пор, пока, наконец, не раскрою личность этого шутника».
Вэй У Сянь обернулся к Лань Сы Чжую: «А вы?»
Тот кивнул: «Несколько дней назад мы охотились в Лан Я, и как-то раз за ужином вдруг выловили из супа освежеванную кошачью голову… Поначалу мы не догадались, что это предназначалось именно нам, но в ту же ночь, когда мы переселились на другой постоялый двор, один из нас обнаружил труп кота в своей постели. Так продолжалось еще несколько дней, и, в конце концов, мы тоже пустились в погоню. Прибыв в Юэ Ян и столкнувшись с молодым господином Цзинем, мы выяснили, что ищем одно и то же существо, поэтому решили работать вместе. Мы только сегодня добрались до Шу Дуна, и после наших расспросов охотник в деревне у сланцевого знака указал нам путь в город И».
Вэй У Сянь подумал: «Охотник?» 
Ученики должны были проходить мимо той же самой деревни перед развилкой, которую миновали он и Лань Ван Цзи. Однако никаких охотников они не видели и застали лишь несколько робких женщин, кормящих кур и поведавших им, что все мужчины отправились перевозить товары и не вернутся домой еще долгое время.
Чем больше Вэй У Сянь думал об этом, тем серьезнее становилось его лицо.
Из рассказов юношей выходило, что их противник не делал ничего, кроме убийства котов и подкидывания их туш, поэтому, несмотря на то, что Цзинь Лин и Лань Сы Чжуй и выглядели, и звучали весьма испуганно, никакого реального вреда им не нанесли. Напротив, эти события лишь возбудили в них живой интерес и желание докопаться до истины.
К тому же, ученики встретились в Юэ Яне; Вэй У Сянь и Лань Ван Цзи также пришли в Шу Дун из Юэ Яна. Создавалось впечатление, будто кто-то намеренно сбивал юношей с толку и вел их на встречу с мужчинами.
Увлечь кучку неопытных учеников в опасное место и стравить их с разъяренной конечностью мертвеца – разве не схожая уловка использовалась в случае с деревней Мо?
И все же главная загвоздка состояла не в этом. Сейчас Вэй У Сянь больше всего опасался, что… Стигийская Тигриная Печать находится в пределах города И.
Несмотря на то, что Вэй У Сянь очень не хотел допускать такой возможности, подобное объяснение было самым разумным. В конце концов, на свете существовал человек, который смог восстановить половину Тигриной Печати, и хотя по слухам кара настигла его, все же доподлинно неизвестно, где же находится печать сейчас.
Неожиданно Лань Сы Чжуй, сидевший на корточках у печи и раздувавший огонь, поднял голову: «Учитель Мо,  мне кажется, каша уже готова».
Вэй У Сянь, оторвавшись от размышлений, прекратил помешивать отвар, взял миску, недавно помытую Лань Сы Чжуем, и попробовал с лопатки немного каши: «Готово. Идите и дайте каждому отравленному по одной миске». 
Получив свою порцию и едва набив рот кашей, Лань Цзин И тут же принялся плеваться: «Это что, яд?!»
Вэй У Сянь ответил: «Это не яд, а противоядие! Каша из клейкого риса».
Лань Цзин И сказал: «Во-первых, я не знаю, с чего ты вдруг считаешь клейкий рис противоядием, а во-вторых, я никогда в жизни не ел такой острой каши!»
Остальные юноши, уже успевшие отведать своих