Магистр дьявольского культа

Вэй У Сянь вдруг уставился на эти мягкие, бледно-алые губы, и, словно поддавшись овладевшему им наваждению, поднялся и поцеловал их. 
Затем он провел по ним языком, будто одного поцелуя оказалось недостаточно.
Оба мужчины широко распахнули глаза.
В следующее мгновение Лань Ван Цзи внезапно занес свою руку для удара. Вэй У Сянь резко очнулся и осознал, что он только что натворил. Капли холодного пота выступили у него на лбу, и, испугавшись, что Лань Ван Цзи сейчас прихлопнет его на месте, словно муху, он стремительно скатился на пол. Обернувшись, Вэй У Сянь увидел, как Лань Ван Цзи всей пятерней шлепнул себя по лбу и без сознания рухнул на кровать.
Двое мужчин замерли в уединенной комнатке постоялого двора: один лежал на кровати, а второй сидел на полу. Порыв ночного ветра ворвался сквозь открытые окна, обдав Вэй У Сяня прохладой. Голова его, наконец, прояснилась. 
Он поднялся на ноги, отодвинул стол туда, где он находился изначально, и опустился рядом. 
Вэй У Сянь немного посидел, бессмысленно впившись взглядом в одну точку, а затем принялся зубами развязывать узлы на лобной ленте. Через некоторое время он, ценой немалых усилий, смог-таки успешно размотать всю шишковатую цепочку.
Освободив руки, Вэй У Сянь решил немного успокоиться и отойти от потрясения, плеснув в чашу пару глотков вина. Он одним махом опрокинул емкость себе в рот, но не ощутил на языке ни единой капли алкоголя. Тогда Вэй У Сянь с удивлением опустил взгляд и понял, что держит в руке сухую чашу. Он вспомнил, что уже успел прикончить целый сосуд, но обнаружил это лишь сейчас, несмотря на то, что он пытался налить вина оттуда, где оно давно отсутствовало. 
Вэй У Сянь опустил на стол пустую чашу и подумал: «Хватит пить. На сегодня мне и так достаточно».
Он повернул голову и за расписной ширмой увидел Лань Ван Цзи, безмятежно покоившегося на кровати. Вэй У Сянь подумал: «Я и впрямь перебрал. Лань Чжань столь благонравный, столь правильный человек. И пусть он пьян, и пусть наутро он ничего не вспомнит, я все равно не должен был настолько далеко заходить в своих безобразиях… Это слишком неуважительно по отношению к нему».
Вспомнив, как «далеко» он зашел с Лань Ван Цзи в своих безобразиях, Вэй У Сянь невольно прикоснулся к губам кончиками пальцев.
С большим трудом разгладив лобную ленту, Вэй У Сянь подошел к кровати и положил ее подле подушки, едва удержавшись, чтобы не посмотреть на Лань Ван Цзи. Следом он опустился на корточки, снял со спящего сапоги и установил их так, как предписывают правила Ордена Гу Су Лань.
Покончив с хлопотами, Вэй У Сянь вновь опустился на пол и прислонился к кровати. Мысли в его голове бежали беспорядочным потоком, но одна четко вырисовывалась на общем фоне:
Больше не уговаривать Лань Ван Цзи выпить. Если, захмелев, он со всеми ведет себя подобным образом, то ничего хорошего ждать не стоит. 
Примечания.
Дословно: название мифического зверя, напоминающего крылатого тигра. Часто нападает на сражающихся и поедает невиновного, а обманщикам приносит мясо ими же оклеветанных людей. 
Кто подзабыл: «Небо без Ночи», или «Безночный Город Небожителей» – резиденция Ордена Ци Шань Вэнь.
Китайская поговорка, означающая легкие, но чувственные поцелуи.

Тем вечером Вэй У Сянь, сам не зная почему, мучился сильными угрызениями совести и втиснуться на одну кровать с Лань Ван Цзи не решился. Остаток вечера он просидел на полу и примерно около полуночи провалился в сон, положив голову на краешек деревянной тахты. На рассвете Вэй У Сянь в полудреме почувствовал, как кто-то осторожно поднял его на руки и перенес на кровать. Насилу разлепив глаза, он с трудом разглядел по-прежнему бесстрастное лицо Лань Ван Цзи. 
Он в один миг пробудился: «Лань Чжань!»
Лан Ван Цзи издал «мгм» в ответ. Вэй У Сянь спросил: «Ты все еще пьян или уже трезв?»
Лань Ван Цзи ответил: «Трезв».
Вэй У Сянь продолжил: «Ага… Так значит, уже пять».
Он каждый день просыпался в одно и то же время, поэтому Вэй У Сянь научился понимать, который сейчас час, не выглядывая из окна на занимавшееся зарей небо. Лань Ван Цзи приподнял и осмотрел его запястья, покрытые красноватыми следами от лобной ленты, а затем выудил из рукавов небольшую фарфоровую склянку бирюзового цвета и нанес ее содержимое на ранки Вэй У Сяня. Охлаждающая мазь тотчас же успокоила разгоряченную кожу. Вэй У Сянь прищурился: «Больно… Хань Гуан Цзюнь, захмелев, ты теряешь всю свою благопристойность и благовоспитанность».
Лань Ван Цзи даже не поднял