Магистр дьявольского культа

Лань Ван Цзи нечто в десять раз более неловкое, не моргнув и глазом. Но тут вдруг, стоя под пристальным взором Лань Ван Цзи, Вэй У Сянь и в самом деле ощутил слабый приступ стыдливости – чувство, незнакомое ему за обе жизни.
Вэй У Сянь спешно подавил столь уникальный для него прилив совестливости и, подойдя к Лань Ван Цзи, заговорил, словно ему все было нипочем: «Хань Гуан Цзюнь, а вот и ты! Кстати, а ты знал, что Мо Сюань Юя выставили из Башни Кои, потому что он приставал к Цзинь Гуан Яо? Теперь понятно, отчего все провожают меня такими странными взглядами!»
Лань Ван Цзи ничего не ответил, а лишь повернулся и пошел подле Вэй У Сяня. Тот продолжил: «Разумеется, и ты, и Цзэ У Цзюнь оставались в неведении касательно всех обстоятельств. Вы ведь не знали даже о его существовании. Кроме того, похоже, что Орден Лань Лин Цзинь приложил немало усилий для сокрытия всей истории, и теперь ясно почему. Все-таки Мо Сюань Юй был одной крови с главой Ордена, и если Цзинь Гуан Шань и впрямь не желал себе подобного потомка, то с самого начала не стал бы забирать его в Башню Кои, а когда дело дошло до преследования соучеников, его сына максимум бы побранили, но никак не вышвырнули вон. Но так уж получилось, что он приставал с ухаживаниями к Цзинь Гуан Яо, и это в корне меняло дело. Цзинь Гуан Яо ведь не просто Лянь Фан Цзунь, он еще и единокровный брат Мо Сюань Юя. В итоге все вылилось…»
В итоге все вылилось в колоссальный скандал, и дело пришлось полностью замять. Очевидно, что Лянь Фан Цзунь оказался вне досягаемости, поэтому все шишки посыпались на Мо Сюань Юя, которого спешно изгнали из Башни Кои.
Вэй У Сянь припомнил, что когда он и Цзинь Гуан Яо встретились на площади, тот держался, как ни в чем не бывало, и радушно приветствовал их, словно никогда и не знал Мо Сюань Юя. Теперь же, узнав подоплеку всей истории, Вэй У Сянь даже невольно восхитился его умениям. А вот Цзинь Лин, напротив, совсем не умел скрывать своих истинных чувств, и причиной, по которой он испытывал к Мо Сюань Юю столь стойкое отвращение, являлась не одна лишь неприязнь к обрезанным рукавам, но, в гораздо большей степени то, что Мо Сюань Юй домогался его собственного дяди.
Подумав о Цзинь Лине, Вэй У Сянь тихо вздохнул. Лань Ван Цзи спросил: «Что такое?»
Вэй У Сянь ответил: «Хань Гуан Цзюнь, а ты заметил, что Цзинь Лин каждый раз отправляется на ночную охоту в одиночестве? Только не говори мне, что Цзян Чэн всегда сопровождает его, родной дядя не считается. Ему ведь где-то около пятнадцати, но я ни разу не видел его в обществе сверстников. Вот мы с тобой в юношестве…» Кончики бровей Лань Ван Цзи слегка поползли верх, и Вэй У Сянь быстро поправился: «Ладно, ладно. Я. Только я. Так вот, разве я в юношестве был таким же?»
Лань Ван Цзи равнодушно ответил: «Ты – это ты. Отнюдь не все тебе подобны».
Вэй У Сянь продолжил: «Но все же дети любят оживленное веселье и многолюдные гуляния? Хань Гуан Цзюнь, как думаешь, Цзинь Лин и впрямь настолько неуживчивый, что не может завести друзей в своем Ордене? Не знаю, что насчет Ордена Юнь Мэн Цзян, но, по-моему, в Ордене Лань Лин Цзинь ни один ученик явно не хочет водиться с ним, а с парой из них он только что подрался. Неужели у Цзинь Гуан Яо нет ни сына, ни дочери, ни хоть кого-то, подходящего ему по возрасту; кого-то, с кем Цзинь Лин сумел бы сблизиться?»
Лань Ван Цзи ответил: «У Цзинь Гуан Яо был сын, но его лишили жизни в юном возрасте».
Вэй У Сянь удивился: «Но ведь речь идет о молодом хозяине Башни Кои. Как же его могли лишить жизни?»
Лань Ван Цзи ответил: «Смотровые башни».
Вэй У Сянь спросил: «Что случилось?»
Задумав возведение смотровых башен, Цзинь Гуан Яо не только столкнулся с немалым количеством скептиков, но и вызвал недовольство целого ряда Орденов. Один из глав подобных упорствующих Орденов, окончательно и бесповоротно проиграв в прениях, пришел в неописуемую ярость и убил единственного сына Цзинь Гуан Яо и Цинь Су – мальчика, горячо и нежно обожаемого родителями и обладавшего послушным и кротким нравом. От горя Цзинь Гуан Яо истребил весь Орден, отомстив за своего ребенка; скорбь же Цинь Су не угасла и по сей день. С тех пор она больше не могла иметь детей.
Немного помолчав, Вэй У Сянь сказал: «Цзинь Лин со своим характером оскорбляет людей, едва раскрыв рот, и ворошит осиное гнездо, едва пошевелив рукой. Цзин И из твоего Ордена называет его «юной госпожой», что, кстати, весьма и весьма верно подмечено. Сколько раз он уже попадал в различные передряги, и если бы мы с тобой не оберегали его, он давно бы испустил дух. Цзян Чэн определенно не из тех, кто разбирается в воспитании детей. А Цзинь Гуан Яо…»
Вспомнив, для чего они прибыли в Башню Кои, Вэй У Сянь испытал острый приступ головной боли и надавил пальцами на виски. Лань Ван Цзи же смотрел