Магистр дьявольского культа

обычное презрение, будто он смотрел не на людей, а на ходячие, ни на что не годные отбросы. Заметив Не Мин Цзюе, он не выказал ни малейших признаков страха, как остальные, а наоборот, оскалился и сверкнул клыками. Цзинь Гуан Яо заметил, что Не Мин Цзюе посуровел и, торопливо подавив улыбку, прошептал что-то Сюэ Яну. Тот махнул рукой на прощание и вразвалочку ушел.
Цзинь Гуан Яо приблизился к Не Мин Цзюе и почтительно произнес: «Брат».
Не Мин Цзюе спросил: «Кто это был?»
Цзинь Гуан Яо несколько замешкался, но затем все же осторожно ответил: «Сюэ Ян».
Не Мин Цзюе нахмурился: «Сюэ Ян из Куй Чжоу?»
Цзинь Гуан Яо кивнул. Сюэ Ян с младых ногтей пользовался дурной славой, и Вэй У Сянь ощутил, что брови Не Мин Цзюе еще сильнее сошлись на переносице. Он спросил: «Зачем ты якшаешься с подобным человеком?»
Цзинь Гуан Яо ответил: «Орден Лань Лин Цзинь пригласил его стать адептом».
Он не осмелился пускаться в пространные объяснения и, сославшись на необходимость приема других гостей, по-быстрому улизнул. Не Мин Цзюе покачал головой и повернулся в другую сторону. Перед глазами Вэй У Сяня тотчас же вспыхнул яркий свет, словно с неба повалил серебристый снег, окутывающий сиянием лунного венца всех присутствующих. Шагая плечом к плечу, к Не Мин Цзюе подошли Лань Си Чэнь и Лань Ван Цзи.
Два нефрита клана Лань стояли вровень друг с другом, один – с сяо на поясе, другой – с гуцинем за спиной; один – теплый и приветливый, другой – холодный и нелюдимый. Тем не менее, оба брата были одинаково изящны и одинаково статны; одинаково неотразимы и одинаково благонравны: одно лицо, но разный дух. Неудивительно, что каждый прохожий смотрел на них во все глаза и ахал от восхищения.
В то время Лань Ван Цзи еще сохранял некую невинность в чертах, но холодное выражение лица, держащее всех на почтительном расстоянии, оставалось прежним. Вэй У Сянь сразу же прилип к нему взглядом, будучи не в силах оторваться, и невзирая на то, слышал он его, или нет, радостно воскликнул: «Лань Чжань! Я до смерти соскучился! Ха-ха-ха-ха-ха!»
Внезапно в воздухе раздалось: «Глава Ордена Не, глава Ордена Лань».
При звуках знакомого голоса сердце Вэй У Сяня на миг ускорило свой ход. Не Мин Цзюе вновь обернулся. К ним приблизился Цзян Чэн, держащий руку на мече и одетый в фиолетовое облачение.
А рядом с Цзян Чэном стоял не кто иной, как сам Вэй У Сянь. 
Вэй У Сянь узнал себя, одетого во все черное, стоявшего плечом к плечу с Цзян Чэном, заложив руки за спину; с заткнутой за пояс сверкающей флейтой темнее ночи, с которой свисали бахромчатые кисточки алого цвета, однако, без меча. Он кивнул в сторону стоящих, при этом вся его манера держаться сквозила ноткой высокомерия: последние штрихи к облику трудно постижимого человека, смотрящего на всех с пренебрежением. Стоило Вэй У Сяню увидеть поведение молодого себя — и в зубах его аж засвербело. Он подумал, что тот в самом деле рисовался, и кулаки его зачесались наподдать себе как следует.
Лань Ван Цзи также заметил Вэй У Сяня, находившегося подле Цзян Чэна. Брови его слегка дернулись, но уже через мгновение Лань Ван Цзи отвел свои светлые глаза, продолжив степенно смотреть прямо перед собой. Цзян Чэн и Не Мин Цзюе с каменными лицами кивнули друг другу: никто из них не пожелал перекинуться парой лишних слов, и после спешного приветствия Цзян Чэн и Вэй У Сянь продолжили свой путь. Тут Вэй У Сянь увидел, как он сам, одетый во все черное и бездумно глядящий по сторонам, наконец-то заметил Лань Ван Цзи и остановился. Похоже, он намеревался что-то сказать, но тут вернулся Цзян Чэн и встал подле Вэй У Сяня. Они оба склонили головы и с серьезными выражениями лиц заговорили о чем-то. Вэй У Сянь засмеялся в голос. Они направились в другую часть площади, по-прежнему идя плечом к плечу. Люди перед ними расступались, давая дорогу. 
Вэй У Сянь попытался вспомнить, о чем же они тогда беседовали, но не смог, как ни старался, и, лишь прочитав по губам глазами Не Мин Цзюе, восстановил те фразы у себя в памяти. Тогда он сказал: «Цзян Чэн, а Чи Фэн Цзунь намного выше тебя, ха-ха».
Цзян Чэн ответил: «Пошел прочь. Смерти захотел?»
Не Мин Цзюе отвернулся от них: «Почему Вэй Ин без меча?»
На торжественных мероприятиях ношение оружия равнялось облачению в парадные одежды – негласному символу соблюдения правил этикета, и заклинатели из именитых орденов придавали этому особо большое значение. Лань Ван Цзи бесцветным тоном произнес: «Скорее всего, забыл».
Не Мин Цзюе поднял бровь: «Он способен забыть даже о подобном?»
Лань Ван Цзи ответил: «Для него в этом нет ничего удивительного».
Вэй У Сянь подумал: «Ай-яй-яй, сплетничаешь за моей спиной. Попался».
Лань Си Чэнь улыбнулся: «Молодой господин