Магистр дьявольского культа

выпалил: «Ты, сиди здесь».
А затем повернулся к Цзинь Гуан Яо и холодно приказал: «А ты, пойдем на улицу».
Цзинь Гуан Яо  мельком взглянул на него, а затем вновь повернулся к Лань Си Чэню с улыбкой: «Брат, не мог бы просмотреть вот этот момент для меня? Мне нужно переговорить с нашим старшим братом по личному вопросу. А когда я вернусь, то буду очень признателен, если ты разъяснишь мне кое-какие непонятные места».
Лицо Лань Си Чэня омрачилось тревогой, но Цзинь Гуан Яо глазами остановил его, и вышел из Цветущего Сада вслед за Не Мин Цзюе. Когда мужчины подошли к краю Башни Кои, Не Мин Цзюе занес ладонь для удара.
Адепты, стоявшие по сторонам, крайне смутились. Цзинь Гуан Яо проворно избежал атаки и дал им знак оставаться на своих местах. Затем он обратился к Не Мин Цзюе: «Брат, почему ты вновь гневаешься? Давай спокойно поговорим».
Не Мин Цзюе спросил: «Где Сюэ Ян?»
Цзинь Гуан Яо ответил: «Заключен в темницу, на всю оставшуюся жизнь…»
Не Мин Цзюе вскипел: «А что ты мне обещал?»
Цзинь Гуан Яо хранил молчание. Не Мин Цзюе продолжил: «Я требовал, чтобы он ответил за свои преступления кровью, но ты решил пожизненно посадить его под стражу?»
Цзинь Гуан Яо осторожно и вдумчиво произнес: «Сейчас он уже отбывает наказание и больше не может творить свои злодеяния, поэтому, возможно, искупать вину кровью…»
Не Мин Цзюе перебил его: «Хороших же дел наворотил хороший заклинатель, приглашенный, между прочим, по твоей рекомендации! Ситуация уже обернулась подобным образом, а ты до сих пор осмеливаешься покрывать его!»
Цзинь Гуан Яо возразил: «Я вовсе не покрывал его, и случай с Орденом Юэ Ян Чан поразил меня не меньше, чем остальных. Но откуда же я мог знать, что Сюэ Ян способен на убийство более пятидесяти человек? К тому же, мой отец непременно хочет оставить его в живых…»
Не Мин Цзюе воскликнул: «Поразил? Но кто пригласил его в Орден? Кто оказывал ему протекцию? Кто превозносил его таланты до небес? Хватит прикрываться отцом. Ты так и продолжишь утверждать, будто ни о чем не подозревал?!» 
Цзинь Гуан Яо вздохнул: «Брат, я и в самом деле исполнил лишь то, что приказал мой отец. Разве мог я отказать ему? Ты просишь меня разобраться с Сюэ Яном, но, что, по-твоему, я должен сказать родителю?»
Не Мин Цзюе отрезал: «Не нужно городить никакой бессмыслицы. Просто принеси мне голову Сюэ Яна».
Цзинь Гуан Яо открыл рот, намереваясь ответить, но Не Мин Цзюе уже совсем потерял терпение: «Мэн Яо, прекращай заговаривать мне зубы. Все твои штучки уже давно не работают на мне!»
В ту же секунду по лицу Цзинь Гуан Яо пробежала некая тень смущения и невозможности выносить подобное, словно кто-то, страдающий уродливой и постыдной болезнью, вдруг  оказался перед глазами тысяч людей. И этому человеку было негде укрыться.
Он произнес: «Мои штучки? Какие штучки? Брат, ты всегда бранил меня за то, что я просчитываю свои действия наперед, и полагаешь, что я недостаточно благороден. Ты говорил, что ты честный и прямой человек, который ничего не боится; твердому духом мужу, гордо ступающему по дороге добродетели, нет нужды плести интриги и строить коварные планы. Что ж, хорошо. Ты искусный заклинатель, родившийся в уважаемом клане. Но что же я? В чем я похож на тебя? Во-первых, под ногами у меня никогда не будет фундаментальных основ ведения боя и прочих заклинательских практик. Разве кто-то обучал меня в детстве так же, как и тебя? Во-вторых, за плечами у меня никогда не будет могучего рода и достойного происхождения.  Думаешь, что здесь, в Ордене Лань Лин Цзинь, я нахожусь в надежном положении? Думаешь, что после смерти Цзинь Цзы Сюаня я мог бы резко взлететь вверх? Да Цзинь Гуан Шань скорее притащит еще одного ублюдка, чем позволит мне стать его наследником! Считаешь, что я не должен ничего бояться? Ну так я всего боюсь, даже проходящих мимо людей! Вот уж действительно говорят, сытый голодного не разумеет».
Не Мин Цзюе холодно ответил: «Говоря по существу, вся твоя речь сводится к одному: ты отказываешься убивать Сюэ Яна, потому не хочешь, чтобы твое положение в Ордене Лань Лин Цзинь пошатнулось».
Цзинь Гуан Яо вскричал: «Разумеется, не хочу!»
Он поднял голову на Не Мин Цзюе, и в глазах его заплясали странные огоньки: «Но, брат, я уже давно хотел узнать: твои руки, без сомнения, отняли в разы больше жизней, чем мои; я был вынужден убить нескольких заклинателей в отсутствии иного выхода, но почему ты, тем не менее, постоянно напоминаешь мне об этом, вплоть до сего момента?»
Не Мин Цзюе впал в столь сильное бешенство, что расхохотался в голос: «Отлично! Я с радостью тебе отвечу. Несметное множество душ пало от моей сабли, но никого из них я не убил по собственной прихоти, и уж, тем более, в